Принц снов

Бенджамин Курт

– Желаешь сравнить? – коротко поинтересовалась она, сияя ослепительно белыми зубами.

На лезвии оказалась капля крови, и девушка вытерла ее о плечо назойливого ухажера. Музыкант тотчас убрал руку. Льинг спрятала клинок в ножны, а внимательно наблюдавший за происходящим трактирщик понимающе подмигнул.

Льешо все еще волновался за Адара. Когда дело касалось благополучия брата, принц-лекарь терял обычное благоразумие и неуместной защитой мог разрушить пока неведомый хитрый план императора. Однако к Адару постепенно возвращалось обычное самообладание. Возможно, он понял, что

ситуация имеет иные, неведомые ему измерения, а возможно, просто решил не торопить события. В данный момент, во всяком случае, все закончилось благополучно. Шу улыбнулся целителю так, словно только что чрезвычайно удачно разыграл его.

Льешо же прикрыл глаза, желая лишь одного – чтобы неожиданные соперники не вступили в схватку до того, как император доберется до дворца правителя.

– Ну вот, теперь, когда неурядицы улажены, я готов воспринимать любую информацию.

Шу снова обратил внимание на хозяина гостиницы. Конечно, скоро шпионы доложат ему все подробности происходящих в Гуинмерс событий, но и пропустить случай услышать мнение подданных он тоже не хотел.

– Что именно вы желаете узнать?

Трактирщик с сомнением взглянул на лежащий на столе кошелек.

Шу пожал плечами с видом человека, предпочитающего не говорить лишних слов, и высыпал содержимое кошелька на стол. Взгляд трактирщика моментально изменился: действительно, высыпавшиеся монеты говорили сами за себя. Это было чистое золото – ценность клиента моментально подскочила в десятки раз, а все подозрения хозяина тут же отступили.

– За последнюю пару недель незнакомцы здесь останавливались? – поинтересовался Шу.

– Кроме вас? – Хозяин гостиницы сравнил стоимость своих секретов с лежащим на столе золотом и продолжил: – Кто именно вас интересует?

– Все, кто может нанести вред странствующему купцу.

Шу взмахнул рукой, словно показывая, что это понятно и без объяснений, и одна из золотых монет перекочевала из его пальцев в ладонь трактирщика.

– Слишком много гарнов. – Хозяин гостиницы произнес это так, словно силой вырвал слова из собственного горла. – Да и ташеки шныряют повсюду, причем явно чего-то боятся, оглядываются при каждом скрипе половицы.

– Замышляют неприятности?

Шу не столько спрашивал, сколько утверждал. Трактирщик глубоко вздохнул и почесал затылок.

– Скорее всего, – согласился он и попробовал монетку на зуб, чтобы убедиться в ее подлинности.

Наблюдавший за происходящим Льешо подумал, что монета куда более подлинна, чем трактирщик может себе представить. Больше того, она только что явилась с монетного двора того самого императора, который, переодевшись купцом, преспокойно сидит сейчас здесь.

– Самое надежное сейчас – сидеть тихо и не высовываться. Могу поспорить, что обязательно заварится смута – сухой сезон в этом году наступает рано, а гарны что-то слишком активно перемещаются.

Трактирщик сделал шаг назад и нервно оглянулся. Однако в руке его словно сама собой оказалась вторая монета. А Льешо тем временем обнаружил, что потерял аппетит – тем более что перед ним стояла далеко не жареная индейка.

Сладко, словно кот, потянувшись, Шу одной рукой обнял Льешо, а другой –

Льинг.

– Джун-Ан – служанка ее сиятельства, – прошептал он в самое ухо Льешо и склонил голову, подав женщине знак; та тотчас же отошла в тень галереи.

Льешо решил проверить собственные шпионские способности и совсем не удивился, обнаружив, что в его жизнь вмешалась сама смертная богиня войны Сьен Ма.

– Признайтесь, это Сьен Ма распорядилась отослать Бор-ка-мара вместе с его людьми и встретиться с вашими шпионами именно здесь, в этом притоне? – уточнил он, стараясь говорить как можно тише, чтобы никто, кроме императора, не услышал его слова.

Тем не менее окружающие услышали в его голосе вызов.

Шу схватил парня за волосы и потряс – предупреждение оказалось в равной степени и настоящим, и разыгранным специально для маленькой, но внимательной аудитории.

– Как ты думаешь, сколько внимания привлечет к себе в подобном заведении отряд опытных солдат? Запомни то, что я сейчас тебе скажу. Куда безопаснее играть роль маленького человека с большими пороками, чем предстать во всем величии власти, богатства и обязанностей. – Еще разок, для острастки, встряхнув голову Льешо, Шу отпустил его, не преминув добавить: – Мы сможем уехать отсюда тотчас же, как я получу донесение Джун-Ан.

– Если наше время еще не кончилось.

Хмиши и мастер Ден уже давно должны были бы вернуться. Льешо становилось по-настоящему страшно. Грядут неприятности.

Шу тем временем тянул его за руку, словно ничего и не слыша:

– Сейчас мы с тобой отправимся в ту самую комнату наверху и…

В этот миг входная дверь широко открылась, и послышался голос:

– Говорят, здесь остановились фибы…

– Балар!

С широкой улыбкой Адар вскочил со своего места и изо всех сил сжал вошедшего в объятиях. Сил оказалось столько, что висевшая за его спиной трехструнная лютня жалобно зазвенела.

Однако времени на приветствия не осталось. Кто-то из сидящих за столом громко вскрикнул, и в то же мгновение через черный ход в трактир ворвалась целая толпа гарнов. Через пару секунд враги валом повалили и через входную дверь. Третья группа проникла через окна второго этажа и сейчас же присоединилась к атаке, кубарем скатываясь вниз по лестнице и спрыгивая с галереи. Сидевшие на галерее шпионы ее сиятельства скрылись из виду, и лишь капающая кровь красноречиво поведала об их судьбе. Льешо вытащил меч и принялся отчаянно обороняться, стремясь пробиться к стоящим в самом центре схватки безоружным братьям.

Балар размахивал лютней словно молотом. Таким способом ему удалось сбить с ног напавшего на него гарна, однако гриф инструмента не выдержал и раскололся пополам. Балар бросил ставший бесполезным инструмент и принял воинственную позу, которую Льешо сразу узнал. Мастер Ден давно, еще в цирке гладиаторов господина Чинши, продемонстрировал ему все необходимые движения. Казалось даже, что это было в прошлой жизни. Мастер Яке доказал, что некоторые позы Льешо знал с раннего детства, но Балар, при всей своей аристократичности и мягкости, к грациозности танцора добавил непреклонность бойца, долгое время изучавшего Путь Богини.