Принц прессы
Шрифт:
— О, Боже. Да, хорошо, но тебе, на самом деле, стоит начать пользоваться лифтом. Каждый раз, когда ты так делаешь, я теряю день или два своей жизни.
Он продолжал ее удерживать в своих руках, теплая улыбка согрела его идеальные черты лица.
— Если от этого твоя жизнь продлиться, я готов каждый раз пользоваться лифтом.
Она успела восстановить свое дыхание, но тепло его рук проникало через ее тонкую шелковую блузку. Она попыталась отстраниться, но ее стул преграждал ей отход, упираясь сзади в ее колени, угрожая опять лишить ее равновесия.
—
— Нет. Дерек на благотворительном вечере, я знал, что он туда собирается, поэтому решил прийти. Я пришел к тебе.
Она, наконец, вырвалась от его магнетического притяжения и отступила, отодвигая ногами стул.
— Тебе не следовало.
— Почему?
— Тебе нельзя встречаться со мной, даже когда здесь нет Дерек. Если он узнает…
— Он не узнает, а если он узнает, то все равно не может с этим справиться.
Она отвернулась и сделала вид, будто рассматривает комнатные растения, мысленно молясь про себя, чтобы зазвонил телефон или открылись двери лифта на этаже, с соответствующем звонком, все, что угодно, лишь бы не затрагивать с ним эту тему, она не была уверена, что сможет выиграть и ему противостоять.
— Ты должен остановиться, — прошептала она. — Не посылать мне цветы и не приходить ко мне, — затем она спиной ощутила его горячее и большое тело, настолько реальное, вставшее у нее за спиной.
— Что ты конкретно имеешь ввиду? Ты, на самом деле, хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? Я так и сделаю. Я не игрок и не сталкер. Я не могу навязывать себя женщине, которая во мне не заинтересована.
Она неожиданно обернулась, оказавшись очень близко, ей пришлось поднять глаза, чтобы встретиться с его взглядом.
— Я не думала, что ты сталкер. Но ты любишь охотиться. Скажи мне, что я ошибаюсь.
Он вздохнул и провел рукой по волосам, и на его лице отразилось сожаление.
— Да, я всегда любил азарт охоты. Мне всегда нравилось чувствовать завершение, выигрыш, когда я ловил… это касалось и сюжета и... женщин, — он помолчал, прислонив одну руку к ее щеке. Она боролась с желанием отодвинуться, изо всех сил пытаясь контролировать свое дыхание от его прикосновения, но горячее желание затопило ее существо, рванув к самому центру.
— Но ты. Не участвуешь в гонке. Ты не завоевание и не трофей, не разыгрываемый приз. Ты..., — он сглотнул, словно нервничая. Маркус Эмброуз, жизнерадостный любимец прессы, нервничал. Один уголок ее рта приподнялся, несмотря на все усилия, пытаясь остановить свою улыбку.
— Ты не такая, — медленно сказал он. — Ты именно та, которая мне нужна. Не знаю, почему, я не могу понять, как это произошло. Единственное, что знаю не могу удержаться в стороне от тебя и меня больше никто не интересует. — Он прошелся пальцем по ее подбородку, а его голос стал более низким, сиплым. — Я мечтаю о тебе. Переживаю за тебя. Я не могу вытащить тебя из своей головы. Ты все время здесь, — он положил руку на сердце, — и у меня не хватает сил изгнать тебя отсюда.
Рене застыла,
— Что мы будем делать? — на выдохе спросила она.
— Не знаю, но я не могу быть от тебя на расстоянии. Пожалуйста, не отталкивай меня, — он провел рукой по пряди ее волос, пока смотрел ей в глаза.
Она сглотнула, потом кивнула. Глубоко внутри она чувствовала, что скорее всего совершает колоссальную ошибку со своей стороны, но она ничего не могла с собой поделать, особенно, когда он смотрел на нее такими глазами.
Прежде чем она смогла подобрать слова, его губы коснулись ее, выкидывая все ее сомнения, лишая ее решимости противостоять ему, лаская саму ее душу. Он взял губами ее нижнюю губу и осторожно потянул, маленький стон вырвался у нее из глубины груди. Видно у нее поднялась температура, потому что жар опалил все ее тело. Она обняла его за шею, зарываясь пальцами в его густые кудри, ее тело таяло рядом с ним, хотя они были настолько противоположными, как инь и янь.
Его поцелуй стал жестче, более напористым, его язык метнулся внутрь, дегустируя, поглощая. Она открылась его шелковистому, горячему языку, почувствовав, как ослабли ее колени.
— Боже, — прошептал он в ее губы, легкими поцелуями проходясь по ее губам, опускаясь к ее подбородку, к уху, дегустируя, искушая, мучая.
— Маркус, — выдохнула она, почувствовав, как он подхватил ее и усадил на стол. Его руки сжали ее бедра, он подвинул ее к краю стола, прижимаясь своей жесткой эрекцией между ее ногами.
— О! — воскликнула она, и крошечные искры разлились по всему ее телу.
— Скажи мне, ты хочешь этого так же сильно, как и я, — прорычал он. — Скажи мне, что ты чувствуешь тоже самое.
Она не могла себя остановить, поближе придвигаясь к нему и совершенно отчетливо прижимаясь к его эрекции.
— Я чувствую тоже самое, — выдохнула она. — Слишком сильно. У меня столько чувств.
От ее слов его движения стали безумными, руки тут же приподняли ее грудь, он двигал бедрами ритмично упираясь своей эрекцией в ее промежность. Он вытянул ее блузку из юбки, тут же запустив руки под шелковистую ткань, ущипнув соски через хлопчатобумажный бюстгальтер.
Рене почувствовала, как возрастает напряжение в центре между ее ногами. Никогда так быстро она не возбуждалась, она даже удивилась самой себе, если он сейчас же что-нибудь не сделает, она точно взорвется на маленькие осколки от такого сильного желания.
Маркус нащупал пуговицы на ее блузке, наконец, расстегнул, потянув ее вниз, его руки тут же заскользили к чашечкам бюстгальтера, опуская, и он губами припал к ее груди. Стоило ему взять ее сосок в рот, она поняла, что остановиться уже не сможет. Вокруг них не существовало ничего, единственное — Маркус, его руки, его рот, его тело, их страсть.