Принц прессы

Лоуренс Селена

Два часа спустя после рабочего дня, Рене протискивалась сквозь толпу, пытающуюся в последнюю минуту купить недостающие подарки перед праздником. Центр города был разукрашен крошечными белыми огоньками, на каждом углу стояла тележка с горячим шоколадом. Она остановилась, бросив горсть монет в банку для армии спасения и пошла к фонтану, где Элис велела ей найти ее подарок. Двигаясь по кругу, она ничего не заметила, кроме воды, ожидающих людей и праздничных огней. Наряженная новогодняя елка светилась

в дальнем конце площади, рядом с ней не было никаких торговых киосков, только уличные актеры стояли вокруг, изображая какие-то сценки. Что, черт побери, имела ввиду Элис? Разочаровано подумала Рене, роясь в сумочке в поисках телефона, чтобы написать своей ненормальной подруге.

— Мне кажется или ты ищешь меня? — произнес глубокий, окутывающий голос, который она мгновенно узнала.

Она резко вскинула голову, замерла, увидев перед собой его глаза, о которых мечтала и видела во сне каждую ночь недели напролет.

Она сглотнула, ее сердце бешено заколотилось, медленная улыбка расползлась по его лицу. На нем была повседневная одежда — с длинными рукавами рубашка «хенли» и темные джинсы. Также на лице была щетина, двух дневная щетина, волосы были растрепаны и прохладный ветерок ласково их трепал. Он выглядел великолепно, она была в полном оцепенении.

— Привет, — сказал он, мило улыбаясь, и эта улыбка чуть не сбила ее с ног.

— Привет, — ответила она, низко и хрипло, почти шепотом. Она попыталась успокоиться и взять себя в руки, чтобы сказать хоть слово. — Что ты здесь делаешь?

Он протянул руку и взял ее, проводя большим пальцем по ее пальцам и посылая искры тепла.

— Я ищу тебя.

— Зачем?

— Ты знаешь зачем, — ответил он низким голосом.

Она покачала головой. Нет. Она не знала.

Толпа, звуки все куда-то отошло на второй план, слышались только его слова.

— Драка с моим братом — это не твоя вина.

Она нахмурилась, пытаясь понять, куда он клонит.

— Он сказал мне, что ты винила себя за это. Драка — не твоя вина. Дерек был мне как отец, и я вел себя с ним как ребенок. Я вел себя по-детски в тот день. Я должен был сказать ему, что собираюсь встречаться с тобой. Я должен был дать ему понять, что у него нет права контролировать нашу личную жизнь. Я не ребенок. Вместо этого я двинулся по другому пути, пытаясь тайком встречаться с тобой, но тебя это бы не устроило. Я был ослом.

Ее глаза щипало от слез, она отвернулась от его напряженного взгляда, слишком много было для нее. Он приподнял ее пальцем за подбородок и внимательно посмотрел на нее, пока она не перевела на него свой взгляд.

— Прости меня. Мне жаль, что я не поступил по-другому, и особенно жаль, что наши отношения стали угрожать твоей семье. Надеюсь, что ты не думала, что ни я, ни Дерек, мы бы никогда не позволили тебе уйти, не имея какой-то баласт. Мы бы никогда не позволили тебе уйти, не позаботясь о твоей семье. Может

мы и идиоты, но мы знаем, что хорошо, а что плохо.

Рене проиграла свой бой со слезами, которые стали скатываться из ее глаз.

Маркус бросился к ней, прежде чем она рухнула бы на пол.

— Но несмотря на то, что я совершил так много ошибок, это не изменит мои чувства к тебе. Рене, я без ума от тебя. Все, что я сказал тебе в тот день по-прежнему правда. Я никогда не чувствовал ничего подобного ни к кому, и мне ужасно без тебя плохо. С первого момента, когда я впервые увидел тебя, понял, что мой мир изменился. Ты заставляешь меня хотеть делать что-то такое, чего раньше я никогда не делал. Но мне хочется это делать, только для тебя.

Он взял ее за руку и повел к фонтану, усадив на край бортика у воды. Он обнял ее, смахивая ее слезы, которые медленно скатывались по ее щекам.

— Я люблю тебя, Рене Эриксон. Пожалуйста, будь моей?

Рене начала рыдать с такой силой, даже если бы она и захотела, то все равно не смогла бы остановить свои рыдания, они вырывались из глубины. Она и не хотела себя останавливать. Рыдания страха, стресса и одиночества вырывались из нее все разом, и она ощутила облегчение, когда выпустила их из себя. Она уткнулась лицом в сгиб шеи Маркуса, и позволила себе выплакаться.

— Детка, — прошептал Маркус. — Прости.

Она икнула и зарыдала еще сильнее, он гладил ее по волосам и обнимал за плечи, прижимая к себе. Выплакавшись, она наконец, перестала всхлипывать, отстранилась, и ей вдруг стало стыдно за свою выходку. Она даже не могла вообразить, как сейчас выглядит — тушь размазалась по всему лицу, нос покраснел и текут сопли.

— Прости, — заикаясь, произнесла она, судорожно вытирая лицо.

Маркус хмыкнул и поднял подол своей рубашки, чтобы вытереть ее лицо. Вытерев слезы, он взял в ладони ее лицо.

— Тебе не за что извиняться. Ты такая сильная и смелая. Я не хочу, чтобы тебе пришлось проходить все в одиночку. Позволь мне быть твоим парнем, обещаю, что все будет намного лучше. Мы будем делать все вместе. Ты и я.

Она сделала глубокий вдох, и впервые с тех пор, как узнала о болезни мамы, она выдохнула с облегчением. Действительно, по-настоящему, выдохнула, почувствовав настоящее облегчение.

— Рене? — позвал Маркус, с беспокойством наблюдая за ней.

Она слегка улыбнулась.

— Я в порядке, — ответила она. И кивнула сама себе, как бы подтверждая свои слова. Она действительно, была в порядке. Все было хорошо. С ее мамой все будет хорошо, с Дэвидом тоже все будет хорошо, и с ней и Маркусом тоже все будет в порядке.

— С нами все будет хорошо, — сказала она, поглаживая его колючую щеку. — Мы любим друг друга и у нас все будет хорошо.

Глаза Маркуса заблестели, и он улыбнулся самой огромной улыбкой, которую она впервые увидела у него.

— Повтори, еще раз, — прошептал он.