Принц Полуночи
Шрифт:
Одевшись, Эс-Ти прошел вниз по течению реки, то и дело посвистывая, подзывая Немо. Он внимательно искал хоть какие-нибудь следы, все еще цепляясь за слабую надежду, что волк где-нибудь прячется. В конце концов он вышел на дорогу, ведущую к деревне, и внимательно смотрел под ноги в поисках свежих следов.
На известковом карнизе над дорогой он обнаружил следы, ведущие к небольшой расщелине, скрытой кустом можжевельника. Внутри лежала плохо замаскированная дорожная сумка. В ней находились смятое шелковое платье и расшитые шелком туфельки цвета берлинской лазури, корсет из кости, завернутый в коричневую саржу, несколько пар белья из тончайшего
В сумке также кошелек с мелкими монетами и альбом для рисования с надписью «Сильверинг, Нортумберленд, с Ли Гейл Страхан». Эс-Ти открыл его и невольно улыбнулся.
Яркие очаровательные акварели изображали забавные наивные сценки сельской жизни молодой девушки и ее семьи. Каждый рисунок имел название и комментарий: «Эмили падает с ослика» (надо поработать на перспективой); «Эдуард Н. показывает хитрую машину Эмили, Анне и маме. Анна в обмороке» (лестница слишком широкая, а лица получились неплохо); «Бал в Хексхэме. Капитан Перри учит Анну танцевать»; «Застряли в грязи, Кастро очень зло лает на кучера Джона» (изучить пропорции задней ноги лошади); «Папа заснул в библиотеке после трудного дня — они с мамой обрезали розы»; «Праздник, праздник! Эмили, Ли и Кастро встречают папу и Эдуарда Н., возвращающихся с большим поленом, которое сожгут в сочельник»; «Владелец поместья лечит маленького поросенка, гоняясь за ним по всему двору. Анна и Ли наблюдают»; «Эмили падает с лестницы»; «Папа готовит воскресную проповедь»; «Эмили, Анна и Ли спасают котят» (собака вышла очень плохо).
Между последней страницей и обложкой лежала вырезка из «Лондон газетт».
«Именем короля» — так начинался длинный список разыскиваемых преступников. Эс-Ти нашел свое имя в нижней его трети. «Называет себя Принцем Полуночи или, по-французски, месье дю Минюи. Рост шесть футов, глаза зеленые, волосы каштановые, ведет себя как дворянин, отличные манеры, брови необычно загнуты кверху. Ездит на прекрасном черном жеребце. Тот, кто откроет местонахождение этого человека судьям его величества, получит в награду три фунта».
— Три фунта? Только три проклятых фунта?
В дни его славы за него обещали двести фунтов и его имя возглавляло такой перечень. Неудивительно, что его никто не беспокоит в этом медвежьем углу — Коль-дю-Нуар.
Он сложил все вещи в сумку, взвалил ее на плечо, покачал головой в удивлении, что такая хрупкая, хорошо воспитанная девушка из порядочной семьи умудрилась пересечь пол-Англии и всю Францию в поисках его.
К ночи удалось с ложки покормить ее супом. В полубреду она то слабо проклинала его, то звала на помощь родителей, а потом уснула. Он долго смотрел на нее, чтобы убедиться, что она еще жива, потом вытер ей лоб. Девушка даже не шевельнулась. Он в панике посмотрел на нее. Наконец ее грудь начала слабо вздыматься.
Лицо спящей девушки светилось добротой. Он представил ее в шелковом платье и туфельках в гостиной в доме
Эс-Ти знал эти гостиные и их обитательниц. Их смелость ограничивалась рандеву в темном саду, флиртом в беседке или под сводами лестницы. Но вряд ли они смогли бы в одиночестве проделать путь от севера Англии до французского Прованса.
Эс-Ти ушел мыслями в прошлое. Каким блистательным безумцем был он тогда — полон жизни и сил, каждый шаг — рискованное предприятие, каждая ставка — состояние; даже память о былом казалась реальнее настоящего…
Харон в безлунную ночь, черная тень с серебряными подковами, крики и золото вспышек пистолетной стрельбы… Сердце забилось сильнее, ощутив прежнее возбуждение. Он снова почувствовал маску на лице, тяжесть металла и черного плаща, запах конского пота. Горло пересыхало в горячке сабельного боя, когда нужно было то пришпоривать, то осаживать Харона — летящий по воздуху призрак.
Надменность, расчет, внутреннее возбуждение вели его тогда по жизни между богатством и ужасающей нищетой при такой глубокой несправедливости, царящей на свете. Он тщательно выбирал, кого поддерживать, а кого преследовать, следил за своими живыми мишенями, тенью скользя за ними по светским гостиным, ухоженным паркам и сверкающим маскарадам.
Джентльмен вне подозрений, надежно защищенный уважаемым старинным именем Мейтландов, выбирал себе самых самодовольных и самовлюбленных.
Но он не был борцом за великую идею. Важна была только радость игры, риска, презрение к закону, пока хаос не обернулся против него самого.
Глубоко вздохнув, он взглянул на кровать. Глаза девушки открылись, и на лице мелькнула улыбка, но затем выражение изменилось. Помрачнев, она отвернулась от него.
— Я же просила вас не оставаться со мной.
Лихорадочный румянец, казалось, немного уменьшился, но в свете огня камина трудно было разглядеть наверняка. Протянув руку, он дотронулся до ее лба.
— Жар спал, правда? Я выживу.
Лоб ее уже был не такой горячий.
— С Божьей помощью, — сказал он.
— При чем тут Бог? Просто жар спал. К утру все будет… нормально. Видно, меня ничто не может убить.
— Недавно я в этом не был так уж уверен.
Она смотрела на протянутую чашку, затем подняла дрожащую руку. Приподнявшись, она стала пить воду маленькими глотками, держа чашку обеими руками. Потом взгляд задержался на нем.
— Вы поступили глупо, оставшись здесь.
— А что мне оставалось делать? Я здесь живу. Больше мне некуда идти.
— В деревню, — слабо сказала она.
— И принести туда лихорадку?
— Глупый человек… глупый человек. Если бы вы ушли… как только я сказала. Заразиться можно только… при близком контакте.
Он молча смотрел на нее, пытаясь решить, насколько связно она говорит и действительно ли ей стало лучше.
— Я надеюсь, что вы остались не из каких-то нелепых романтических соображений.
Он опустил глаза на сбитые в кучу простыни.
— Каких, например?
— Например, желания спасти мне жизнь.
— Ну что вы, конечно, нет. Я обычно сбрасываю своих гостей с утеса.
— Тогда жаль, что вы… не оказали мне эту честь. Не надо мне вашей доброты. Не надо.
Он взял ее лицо в ладони.
— Я боялся, что вы умрете.
— Я хочу этого. — Голос ее задрожал. — О, как я этого хочу. Почему вы не дали мне умереть?
Он провел большим пальцем по ее скулам и бровям.