Принц на продажу
Шрифт:
– Луи, – Мелисса произнесла это имя вслух, чего никогда раньше не делала. Даже в мыслях она называла его "князь Луи". Два слова слились в ее сознании в одно, потому что ей казалось, что он неотделим от своего титула и положения. Но князь был человеком, и, как каждый человек, испытывал страдания и боль, из которых построил непреодолимый барьер между ними.
Только сдержанность, привитая Мелиссе дядей, удерживала ее от того, чтобы узнать у княгини Елены имя женщины, которую любит князь. Когда-нибудь они встретятся, и она сама все узнает.
С тяжким
– Личное состояние семьи Валлонов очень велико, – сказал как-то князь, когда они заговорили об этом. – По сравнению с вами, мы, конечно, нищие, но по мотавским меркам – богачи.
– Вы хотите сказать, что все это содержится на ваши деньги? – Мелисса взмахом руки обвела роскошную обстановку комнаты, в которой они находились.
– Мы оплачиваем примерно половину. В противном случае мы не смогли бы содержать достаточно слуг. – Князь мрачно обвел взглядом прекрасную старинную мебель и картины древних мастеров, висящие на стенах. – Мне иногда кажется, что мы выбрасываем деньги на ветер. Какой смысл жить в пятидесяти комнатах и содержать сотню слуг!
– Это необходимо! – раздался голос княгини Елены, неожиданно вошедшей в комнату. – Ты – князь Мотавский, и твой народ считает, что ты должен жить в роскоши. Им это нравится.
– По-твоему, им нравится знать, что я ем черную икру, в то время как они питаются черствым хлебом.
– Не преувеличивай! Ты не ешь одну икру, а у твоих подданных обед состоит не только из черствого хлеба.
– Ты знаешь, что я имел в виду!
– Конечно, знаю. И я предупреждала тебя, чтобы ты выбросил из головы подобные мысли. Людям всегда нужно кем-то восхищаться, будь то Господь Бог, король, или папа римский. А для своего народа ты как раз и есть король и папа римский.
– Тогда я должен вести их к лучшей жизни, – огрызнулся князь.
– Ты именно этим и занимаешься. Как только у нас появится своя промышленность, все изменится, – княгиня посмотрела на Мелиссу. – Надеюсь, больше не будет задержек с проектом?
– Такие вещи требуют времени, – отозвалась она.
– Мелисса имеет в виду, – быстро ответил князь, – что ее компания не даст денег до свадьбы.
Жестокость этих слов поразила ее. Она почувствовала, что еще немного, и она разрыдается. К счастью, зазвучал гонг, сзывающий к обеду, и неприятный разговор прекратился сам собой. За обедом, проходящим в присутствии слуг, они говорили на общие темы. Но Мелисса оставалась расстроенной. С точки зрения князя, его предложение было продиктовано долгом, а вот ее согласие основывалось на жажде славы. В результате, она, идя на поводу своего тщеславия, разрушила его жизнь.
Качаясь в гамаке, Мелисса в который раз подумала, что они оба несчастны. Впрочем, как можно рассуждать о счастье, когда в дело вступает политика. Ими двигал патриотизм, он заботился
Шорох одежды заставил ее поднять голову. Перед ней стаяла самая красивая женщина, которую она когда-либо видела. Сходство ее с Луи было поразительным – те же золотые волосы и голубые глаза. Но женщина повернулась, и сходство исчезло. Волосы оказались просто белыми, а глаза скорее серыми, чем голубыми. Длинные ресницы скрывали их выражение. Однако, она, несомненно, принадлежала к аристократии, о чем недвусмысленно говорили благородные черты лица.
Женщина подошла ближе. На ней было шелковое платье цвета магнолии, почти не отличавшееся от цвета ее кожи. Вот она – возлюбленная князя, сразу же догадалась Мелисса, с присущей всем женщинам проницательностью.
– Вы Мелисса Бентон? – спросила она голосом, похожим на детский, что не вязалось с неприветливым выражением ее глаз. – Я – графиня Брин.
Мелисса поднялась с гамака и почувствовала себя маленькой рядом с этой высокой, стройной блондинкой. Кроме того, от женщины исходило сознание своей власти, основанной на красоте.
– Вижу, вы догадались, кто я, – продолжила графиня мягким голосом. – Уверена, что Луи не говорил обо мне.
Мелисса продолжала молчать. Она пожалела, что не оделась более официально, не сознавая, что ее платье табачного цвета отлично гармонирует с мягким блеском каштановых волос и кожей, успевшей немного загореть. Ей казалось, что она похожа на воробья рядом с павлином.
– Я рассчитывала найти здесь Луи, – продолжила графиня.
– Он на заседании Тайного Совета, но если вы хотите увидеть княгиню Елену…
– Нет уж, избавьте меня от этого, – голубые глаза графини сверкнули, – она терпеть не может незамужних женщин при дворе. По ее мнению, все они должны как можно скорее повыходить замуж и забеременеть. Впрочем, она скоро изменит свое мнение. После женитьбы князя ей не придется защищать его от женских чар. – Графиня искоса посмотрела на Мелиссу: – Вы думаете, что я недостаточно осторожна, раз говорю такие вещи?
– Я бы скорее назвала вас нетактичной, – не могла не ответить Мелисса.
– Да, нам всем троим не помешало бы иметь чувство такта, – полуприкрытые веки скрывали выражение глаз графини, но ее чувства ясно читались на лице. – Не имеет смысла притворяться – мы с вами знаем, чем вызвана ваша женитьба.
Мелисса кусала губы. Она не рассчитывала на любовь князя, но надеялась, что он не станет обсуждать подоплеку событий со всеми подряд. Впрочем, он любит эту женщину и, конечно же, не станет скрывать от нее правду.
– Я не виню вас, что вы приняли его предложение, – продолжила графиня, – на вашем месте я поступила бы так же. Но не могу сказать, что я в восторге от этого.
– Мне не интересны ваши чувства, – ответила Мелисса. – Я вас не знала и предпочла бы не знать никогда.
– К счастью, даже ваши желания не всегда осуществляются, – улыбнулась графиня. – Мы не могли не встретиться, раз уж вы сюда приехали. Если бы я избегала встреч с вами, пошли бы слухи.