Принц мародеров

Мантикор Артемис

— Кажется, припоминаю кого-то с таким именем, да. Только выглядела она тогда совершенно иначе.

— Эх, мужики. Перекрасься, постригись, надень маску и все, ты уже совершенно другой человек. А имя, голос, походка, манера речи?

— Её голос был другим, — недовольно встрял я.

— Ну конечно он другим, сиин. Она же была в маске. Но если бы ты немного подумал и порылся в памяти, то все равно нашел бы схожесть. Ты же слышишь не хуже Чей-Бру, верно?

Она была права. Действительно, я мог бы догадаться, и даже ощущал некое смутное узнавание, но не придал этому значения.

Мы спасали Рин, а затем постоянно или сражались, или готовились к бою.

— Ну а девочку то за что было подставлять? Не знай она тебя, была бы и дальше служанкой или кем там. С прежней милой мордашкой и человеческим телом.

— Это был её выбор, — отмахнулась Тиара.

— Сдается мне, ты просто хочешь чужими руками выложить себе дорогу в Клинковую рощу.

— Ты так и не понял, Сайрис, — грустно покачала головой Тиара. — Сила змеи в знаниях. Я сильна количеством открытых секретов и постигнутых тайн. Зачем сражаться с врагом, если можно просто помочь ему найти путь под жернова судьбы? Нам нет нужды враждовать, ворон. Мы ещё не знаем, что из себя представляет посланник Кота. Но и это мелочь в сравнении с тем, что нас ждет по пути в саму Рощу.

— Окей, Ти. Как благодарность за то, что я не хожу с зеленым зубастым хлебалом, скажу прямо. Я не против не резать горло друг другу прямо сейчас. Но о союзе не может быть речи, пока ты не предоставишь доказательства того, что ты не задумала сделать в храме какую-то каку. Иначе меня мой собственный отряд прикончит, хехе.

Последнее было сказано в шутку, но меня едва не передернуло от такой постановки вопроса.

— Ну да, — взгляд посланницы змея опустился к сидящему на полу перепуганному Ашеру с закованной в цепи совой и затем остановился на испускавшем из рыла кальянный пар гверфе. — У тебя же тут настоящий зверинец.

— Если это все, чего ты хотела, то тогда может, свалишь? — предположил ворон.

— Ладно, Сайрис. Смотри потом не пожалей. Пока еще моё предложение актуально. А там, кто знает, вдруг кошачий посланник окажется приятней тебя? — с улыбкой ответила Тиара, ничуть не смутившись. — И кстати, вампир просил передать, что мы выступаем черед два дня.

Празднование как-то сразу стало тревожным и мрачным. То, как легко змея оказалась здесь, тоже было своего рода посланием. Для неё нет никаких секретов в том, что мы делаем. Возможно, даже тот план, которым со мной поделился ворон для прохождения Клинковой Рощи, не будет для неё сюрпризом.

* * *

Прозрачная гладь Озера Сияний отразила летящую по своим делам стайку пустотных скатов. Прекрасные существа пронеслись у самой поверхности, едва касаясь руками-крыльями воды. Каждый из низ сиял, постоянно переливаясь из лилового в бирюзу и лазурь.

Маленькие существа перенимали краски окружающего пространства, подобно хамелеону. Но в отличии от него, скаты никогда не прекращали меняться, а потому постоянно перелетали с места на место.

Арахна не знала, что будет, если одного из них заставить держаться на одном месте. Даже попробовала однажды удержать из чистого любопытства, но зажатое к стенке, существо вдруг обнаружило у себя способности

к телепортации.

Глупцы ошибочно считают, что пустота — нечто страшное и отвратительное, но зачастую при этом в их мыслях витают искореженные хаосом тела со щупальцами, или вовсе банальных некромантов с гаруспиками, только чуть страшней.

Но на самом деле она — прекрасна, как её призыватель, и как эти милые полупрозрачные скаты, заменяющие собой фонари в самые мрачные часы суток. Служить такому существу, как Она — это даже не честь или обязанность. Это нечто естественное, будто дыхание. Достаточно лишь раз узреть её лик, и никогда более не сможешь назвать красивым иное создание. Следовательно, и все, порождаемое ею, совершенно.

Высокая беловолосая девушка с серой кожей в черной тоге с узорами в виде паутинки сидела на берегу пруда, с улыбкой потягивая из кружки зелёный чай. Не будь клинковая роща смертельно опасным местом, наверняка кто-то однажды додумался бы выращивать здесь этот чай для личных нужд и торговли.

Рисунок серебристых паутинок на одежде жил своей жизнью, постоянно двигаясь и колыхаясь, будто на слабом ветру. Но никакого, даже самого слабого ветра, не было. В клинковой роще ветер смертельно опасен, и способен унести больше жизней, чем Её пустотные слуги.

Проводив взглядом пустотных скатов, Арахна перевела его на гладь озера.

Четыре карты, лежащие перед ней на темно-сером песке, повинуясь дуновению ветерка чуть задрожали, и последняя, изображавшая лисицу, вдруг треснула, словно стекло, и рассыпалась на неровные части.

Тонкая рука темного оракула бережно сгребла останки сломанной карты, скатала из них шарик и бросила в Озеро Сияний, жадно съевшее подношение. Пустота влияет на все вокруг храма истинного бога, даже на воду. Озеро стало жадным, эхо Её научило его страдать, и отныне вода отчаянно жаждет эмоций, воспоминаний и украденного смысла.

Поверхность покрылась мелкой рябью от поднятых скомканной картой кругов, и в их отражении проступил образ младшего зверя с темно-бирюзовым цветом волос и темно-красным одеянии, походившем на смесь робы и пончо.

— Хм, разве этот цвет у них не считается запретным?

— Сиин? Да. — послышался голос доселе скрытого собеседника. В последнее время безупречный убийца часто оказывает ей честь своим присутствием. — Всегда считал их племенем трусов.

— Да, этот народ прислуживает воронам. Неудивительно, что один из них нашелся и среди приближенных посланника. Интересно, каково это быть скотом, выращенным для еды?

— Это одна из причин, по которой я ненавижу пустотников. Мерзость.

— Кажется, ты проспорил, Безупречный. Лис, обладая всеми преимуществами, умудрился проиграть ворону. Жаль, у него был очень неплохой потенциал.

— Не похоже, чтобы результат тебя удивил.

— Немножко, — с улыбкой заметила темный оракул. — Но моя личная ставка по-прежнему в игре.

— Главное, чтобы твоё пророчество действительно оказалось верным, и возродило мой род.

— Все травишь себя совестью, тари? Именно из-за таких слабостей твои сородичи и вымерли. Слишком вы были мягкими, даже ты.