Принц Хаоса

Желязны Роджер

— Правда? — сказал он, — тогда почему вы в соборе, а не здесь, в Руинааде?

— Никто не говорил мне, что я должен быть в Руинааде.

— Странно, — отметил он. — Твоя мать вроде как проинформировала вас с Джартом, что вам надлежит быть в процессии.

Я покачал головой и отвернулся.

— Джарт, ты знал, что нам надлежит быть в процессии? — спросил я.

— Нет, — сказал он. — С одной стороны, это не лишено смысла. С другой — черное наблюдение, которое рекомендует устанавливать пониженный уровень толкучки. Кто сказал тебе о процессии?

— Мандор. Он говорит, что Дара вроде как давала нам

знать.

— Мне она не говорила.

— Ты слышал? — сказал я Мандору.

— Да. Теперь это неважно. Идите сюда, вы оба.

Он протянул руку.

— Теперь он хочет нас, — сказал я Джарту.

— Проклятье! — изрек Джарт и шагнул вперед.

Я протянул руку и сжал ладонь Мандора как раз тогда, когда Джарт подошел и схватил меня за плечо. Затем мы оба двинулись вперед…

…в скользкие и мерцающие внутренности руина-адского главного зала, опирающегося на землю, — этюд в черном, сером, мшисто-зеленом и темно-красном, — люстры — словно сталактиты, огненные скульптуры возле стен, висящие за ними чешуйчатые шкуры, парящие в воздухе сферы воды и твари, плавающие внутри.

Зал был заполнен знатью, родственниками, придворными, шевелящимися, точно океан огня, вокруг катафалка в центре зала. Гонг прозвучал вновь, как раз когда Мандор что-то сказал нам.

Он подождал, пока не спадет вибрация, затем вновь заговорил:

— Я сказал, что Дара еще не прибыла. Ступайте, засвидетельствуйте почтение, и пусть Бансес назначит вам места в процессии.

Глянув на катафалк, я заметил поблизости и Тмера, и Таббла. Тмер разговаривал с Бансесом, Таббл — с кем-то, кто стоял спиной к нам. Дикая мысль внезапно поразила меня.

— А как, — спросил я, — в процессии с системой безопасности?

Мандор улыбнулся.

— В толпе довольно много стражников, — сказал он, — и еще больше рассыпано вдоль пути. Каждую секунду тебя кто-нибудь будет видеть.

Я глянул на Джарта, чтобы посмотреть, слышал ли он это. Он кивнул.

— Спасибо.

Продолжая тянуть литанию без капли мелодии из приходящих в голову непристойностей, я двинулся к гробу, Джарт — следом. Единственный способ, что я смог придумать — сгенерировать дубликат: уговорить Образ заслать на мое место призрака. Но Логрус вмиг бы отсек энергии, истекающие из моей подставки. А если просто уйти, будет не только замечено мое отсутствие, но меня еще и выследят, и, вероятно-возможно, при помощи самого Логруса, раз уж Дара протрубила сбор. Затем Логрус прознал бы, что я отчалил, чтобы пресечь его же — Логруса — попытку разбалансировать порядок, — да, необъятна Река-из-Говна и ненадежна ее гладь. Не ошибиться бы, будучи столь высокого мнения о себе.

— И как мы намереваемся сделать это, Мерлин? — тихо сказал Джарт, пока мы пролагали себе дорогу к концу медленно ползущей очереди.

Гонг прозвучал опять, заставив канделябры задрожать.

— Не понимаю, как это у нас получится, — ответил я. — По-моему, самое лучшее, на что можно надеяться, — попытаться решить задачку, пока идем.

— Отсюда нельзя сделать это через Козырь, — ответил он. — Ну, разве что в идеальных условиях, — поправился он, — и без отвлекающих факторов.

Я попытался сочинить какое-нибудь заклинание, что-нибудь такое посылающее куда-нибудь, найти какого-нибудь посредника, готового послужить мне в этом. Идеально подходил Призрак.

Но он, конечно же, плавал где-то, исследуя пространственные асимметрии Скульптурного Зала. Что может занять его надолго.

— Я могу добраться туда довольно-таки быстро, — вызвался Джарт, — и с такой разницей времен, что вернусь прежде, чем кто-либо заметит.

— И ты точно знаешь двух человек в Кашфе, с кем мог бы переговорить, — сказал я. — Льюк и Корал. Оба они столкнулись с тобой в церкви, когда мы старались убить друг друга… и ты украл меч отца Льюка. С бедра навскидку — он, едва завидев тебя, сделает попытку убить, а она заверещит: «На помощь!»

Очередь слегка продвинулась.

— Итак, меня о помощи не просят, — сказал он.

— Ой-ей, — сказал я. — Я знаю, ты — крутой парень, но Драконьи Птенцы — это профи. К тому же ты встретишься с очень несогласной спасаемой в лице Корал.

— Ты — колдун, — сказал Джарт. — Если мы выясним, где здесь стражники, не смог бы ты положить на них заклятье так, чтобы они думали, что видят нас во время церемонии? Затем мы исчезнем, и никто не заметит.

— Я подозреваю, что или мамочка, или наш старший братец наложили на стражу защитное заклинание. По-моему, сейчас — идеальное время для убийства. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то дурил головы моему народу, пока я играю в прятки на задворках.

Мы проволоклись еще чуть дальше. Наклонившись и вытянув шею, я сумел мельком глянуть на дряхлую демоническую форму старого Суэйвилла, блистательно убранного, на груди его возлежал змей красного золота — там, в гробу из пламени, древний рок Оберона собирался, наконец, воссоединиться с врагом.

Когда я подошел ближе к погребальному ложу, то сообразил, что у проблемы есть больше одного аспекта. Наверное, я слишком долго пребывал в эмпиреях магического наива. Я выработал привычку думать о магии против магии, о составных или смешанных заклинаниях. А что, если стража защищена от любого заигрывания с их органами чувств? Пусть так. Найдем способ обойти и это.

Гонг прозвучал вновь. Когда эхо умерло, Джарт склонился к моему уху.

— Все гораздо хуже, чем я говорил, — прошептал он.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Есть еще причина, которая привела меня к тебе там, у Всевидящих: меня испугали, — ответил он.

— Чем?

— По крайней мере один из них — Мандор или Дара — хочет большего, чем равновесие, — хочет абсолютной победы Логруса, Хаоса. И я действительно в это верю. Не то, чтобы я не хочу в этом участвовать. Я не хочу, чтобы это произошло. Теперь, когда я могу бывать в Тени, то не хочу видеть ее разрушенной. Я не хочу победы ни одной из сторон. Абсолютной контроль Образа, вероятно, был бы так же гнусен.

— Откуда такая уверенность, что один из них действительно этого хочет?

— Раньше они пытались направить на это Брэнда, верно? Он отправился уничтожать весь порядок.

— Нет, — сказал я. — Он планировал срыть старый порядок, затем подменить его своим собственным. Он был революционером, но не анархистом. Он намеревался создать новый Образ внутри сотворенного им Хаоса — свой собственный, но все же реальный.

— Его облапошили. Он не смог бы управиться с подобной штукой.

— Не узнаешь, пока не попробуешь, а удобного случая у него не было.