Принц Хаоса

Желязны Роджер

— Что случилось? — спросила она.

— Ты задремала, — отозвался я. — Не удивительно. Как бы искусен ни был Дваркин плюс дневное потрясение…

Она зевнула и свернулась в клубок на постели.

— Да, — выдохнула она и заснула на самом деле.

Я стащил с себя сапоги и сбросил тяжеленные одежды. Вытянулся возле нее и натянул на нас одеяло. Я тоже устал и просто хотел, чтобы меня кто-нибудь обнял.

Сколько времени я спал — не знаю. Меня тревожили темные, обвивающие сны. Лица — людей, животных, демонов — мчались вокруг меня, и ни одно из них не несло хоть капли очарования. Рушились леса и горели в пламени, почва тряслась и раскалывалась, воды моря вздымались гигантскими волнами и накатывали

на сушу, луна сочилась кровью, и лился громкий леденящий вой. Что-то назвало мое имя…

Огромный ветер тряс ставни, пока они не сорвались внутрь, хлопая и гремя. В мое сновидение вошла тварь и приблизилась, чтобы скорчиться у подножья кровати, тихо призывая меня снова и снова. Комната словно тряслась, и память моя вернулась в Калифорнию. Кажется, вовсю шло землетрясение. Ветер перешел от визга к реву, и я услышал грохот и треск, идущие снаружи, словно падали деревья и опрокидывались башни…

— Мерлин^{8}, Принц Дома Всевидящих, Принц Хаоса,^{9} встань, — пропела тварь. Она скрежетнула клыками и затянула призыв вновь.

Во время четвертого или пятого повтора тварь ткнула меня, так что это вряд ли могло быть сном. Где-то снаружи раздался вой, и слепящие росчерки молний вспыхнули и погасли на фоне почти музыкального переката грома.

Прежде чем пошевелиться, прежде чем открыть глаза, я замкнулся в защитную скорлупу. Звуки были реальны, как и сломанные ставни. Как тварь у подножия кровати.

— Мерлин, Мерлин. Вставай, Мерлин, — сказала мне она — длиннорылая остроухая личность, сдобренная клыками и когтями, с кожистыми зеленовато-серебряными крыльями, сложенными вдоль тощих боков. По выражению на морде я не мог сказать, улыбалась мне тварь или корчилась от боли.

— Проснись, Повелитель Хаоса.

— Грайлл, — назвал я имя старого семейного слуги.

— Айе [1] , Повелитель, — ответил он, — тот самый, что учил вас игре с танцующими костями.

— Будь я проклят.

— Дело предваряет удовольствие, Повелитель. Я следовал за черной нитью по длинному и неприятному пути, чтобы прийти на зов.

— Так далеко нити не вытягиваются, — сказал я, — без должного толчка. Но и тогда может не получиться. Сейчас это возможно?

1

«Айе» — aye, от старо-англ. yie — утвердительный возглас, довольно распространенный в английском языке.

— Сейчас это легче, — ответил он.

— Как так?

— Его Величество Суэйвилл, Король Хаоса, спит этой ночью с прародителями тьмы. Меня послали, чтобы привести тебя к церемонии.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Да. Н-ну, о’кей. Конечно. Дай только собрать шмотки. Но как это все-таки случилось?

Я натянул сапоги вслед за прочими одеждами, пристегнул клинок.

— Я не посвящен в детали. Но всеобщее мнение, конечно, что со здоровьем у повелителя было плохо.

— Я хочу оставить записку, — сказал я.

Он кивнул:

— Короткую, надеюсь.

— Да.

Я нацарапал на куске пергамента с письменного стола: «Корал, вызван по семейному делу. Буду в контакте» — и положил возле ее руки.

— Порядок, — сказал я. — Как мы это сделаем?

— Я понесу тебя на спине, Принц Мерлин, как давным-давно.

Я кивнул, и половодье детских воспоминаний обрушилось на меня. Грайлл был чрезвычайно силен, как большинство демонов. И я вспомнил наши игры, с края Преисподней [2] и — по всей тьме, в погребальных палатах, пещерах, на дымящихся полях битв, в разрушенных храмах,

чертогах мертвых колдунов и в мелких частных адах. Казалось, я всегда находил более забавными игры с демонами, чем с родственниками моей матери по крови или замужеству. Даже основную свою форму для Хаоса я выстроил на одном из демонических племен.

2

Ад, Преисподняя — в дохристианскую эпоху существовали традиционные представления о месте потусторонних кар, сходных казням и пыткам. У христиан довольно поздно возникает представление о дуализме светлого (рай) и темного (ад) миров в сочетании с идеей загробного суда. Наиболее устойчивая черта ада — огонь. Еще позже у католиков возникает представление о преддверии ада — лимбо, где пребывают невинные, но не просвещенные христианской верой, свободные от наказаний.

Изменив облик, Грайлл впитал кресло из угла комнаты, чтобы увеличить вес и приспособиться к моим взрослым габаритам. Пока, крепко цепляясь, я карабкался на его удлинившийся торс, он воскликнул:

— Ах, Мерлин! Что за магию ты носишь в эти дни?

— У меня есть контроль над ней, но не полное знание сущности, — ответил я. — Она — очень древнее порождение. Что ты чувствуешь?

— Жар, холод, странную музыку, — отозвался он. — Со всех сторон. Ты изменился.

— Все меняется, — сказал я, как только он двинулся к окну. — Это жизнь.

Темная нить лежала на широком подоконнике. Он протянул руку и, коснувшись ее, бросил себя в полет.

Налетел могучий порыв ветра, как только мы упали вниз, рванули вперед, взлетели. Мимо, качнувшись, промелькнули башни. Звезды были ярки, четверть луны уже поднялась, освещая брюхо низкой линии туч. Мы парили, замок и город уменьшились в мгновение ока. Звезды танцевали, став росчерками света. Полоса полной, растекающейся волнами черноты простиралась вокруг нас. Черная Дорога, внезапно подумал я. Это было как временная версия Черной Дороги в небе. Я глянул назад. Там ее не было. Словно, пока мы мчали, она наматывалась на гигантскую катушку. Или она наматывалась на нас?

Под нами скользила сельская местность, как фильм, прокручиваемый на утроенной скорости. Пролетели лес, холм и горный пик. Наш черный путь лежал огромной лентой, залатанной светом и тьмой, словно дневной свет со скользящими тенями облаков. А затем — стаккато — темп увеличился. Я вдруг заметил, что ветра больше не было. Внезапно высоко над головой проглянула луна, и скрюченный горный хребет зазмеился под нами. Тягучая неподвижность имела характер сновидения, и луна в один миг пала вниз. Линия света расщепила мир справа от меня, и звезды начали исчезать. Не было напряжения в теле Грайлла, пока мы азартно мчались по черному пути; и луна исчезла, и свет стал желтым, как масло, приобретая розовый оттенок вдоль линии облаков.

— Власть Хаоса растет, — заметил я.

— Энергия беспорядка, — отозвался он.

— Это больше, чем ты рассказывал мне, — сказал я.

— Я только слуга, — ответил Грайлл, — и не допущен в советы всесильных.

Мир продолжал светлеть, и впереди, насколько я мог видеть, волной катила наша черная дорога. Мы мчали высоко над горной местностью. И облака раздуло в стороны, и в быстром темпе росли новые. Мы, очевидно, начали переход сквозь Тень. Чуть погодя горы сгладились и проскользнули расстелившиеся равнины. Солнце очутилось на середине неба. Мы, кажется, по-прежнему шли над черной дорогой. Кончики пальцев Грайлла едва касались ее, пока мы двигались. Его крылья то тяжело взмахивали передо мной, то мерцали, невидимые, как у колибри.