Принц драконов - 2

Роун Мелани

Мериды, галопом скакавшие по ущелью, угодили в ловушку. Отряды Оствеля вернулись из Ремагева, выступив в поход сразу же, как только прятавшиеся в холмах у Стронгхолда всадники сообщили о, прибытии меридов. Прошагав всю ночь, солдаты Оствеля расположились полукругом и перекрыли выход из ущелья. В этот момент в тылу меридов показался Рохан, которого сопровождали еще несколько человек на захваченных лошадях. Завидев принца, люди, стоявшие на концах полукруга, ринулись ему навстречу, и меридов взяли в кольцо. К полудню все было кончено;

У десяти человек, которые

еще оставались в седлах, отобрали лошадей и оружие, но не жизнь. Рохан с чужим мечом на бедре, сидя на отбитой у врагов лошади, наблюдал за тем, как эти десять тащили по песку своих убитых и раненых. Его тошнило от усталости и только что закончившейся битвы; принц не понимал, как он еще держится на ногах. Но он держался, а Оствель молча стоял рядом с ним.

Когда все мериды были пересчитаны, Рохан приказал выстроить пленных.

– Я сохраню вам жизнь, - сказал он.
– Мне нужно, чтобы вы передали послание. Каждый из вас отрежет у своего товарища правую руку - неважно, живого или мертвого.

Оствель затаил дыхание, но Рохан и глазом не моргнул. Когда грязная работа была закончена и умирающим вонзили нож в сердце, он приказал, чтобы в седельную сумку каждого оставшегося в живых воина положили по отрезанной руке.

– Это вы отвезете на север своим хозяевам. А ты...
– Он указал мечом на человека, одетого лучше других.
– Наверно, командир? Я так и думал. Ты поедешь на юг, а не на север, передашь от меня подарок верховному принцу и сообщишь, что здесь произошло. Но не забудь сказать ему самое главное: рукой он не отделается. Я отрежу ему голову.
– Он помедлил, а затем добавил: -Я надеюсь, тебе не придет в голову идти пешком в Скайбоул? Прежде чем ты туда доберешься, мои воины перережут всех твоих тамошних дружков.

– Пешком!
– вырвалось у командира.
– Но у нас нет воды!

Рохан спокойно улыбнулся.

– У меня и миледи принцессы тоже не было воды, но мы пришли сюда пешком от самого Феруче. А тебе, мой друг, предстоит путь еще длиннее. Отправляйся, пока я не передумал и не велел всех вас казнить на месте.

Он повернул коня и поехал назад, в Стронгхолд. Когда принц спешился, никто не посмел подойти к нему. Поднимаясь в свои покои, Рохан встретил торопившуюся навстречу сестру. Она хромала, на бедре у нее была повязка, и несмотря на страшную усталость, он почувствовал к Тобин жалость.

– Рохан! Это правда?
– Тобин схватила его за руку, и Рохан вздрогнул; прикосновение прохладных пальцев к обожженной коже обдало его холодом.

– Не сейчас, Тобин.
– Он отвернулся и продолжил путь.

– Отвечай! Это правда, что у тебя будет ребенок?

Рохан остановился как вкопанный.

– Рохан! Она сказала мне, что у вас будет ребенок. Это правда?

– Так и сказала?
– Он обернулся, поглядел в черные глаза сестры и услышал собственный голос, полный горечи.
– Да. Это правда. У меня будет сын.

Рохан оставил ее совершенно обескураженной и закрыл за собой дверь. А потом он стоял у кровати и долго смотрел на жену. Они выжили, как он и обещал. Не зря он

вырос в Пустыне. Они делили пищу и влагу, которую можно было найти в песке и скалах, вот и выжили.

Он не сводил глаз с ее прекрасного изможденного лица, казавшегося сейчас удивительно безмятежным. Страдания старят большинство людей, но спящая Сьонед была воплощением детской чистоты, на губах играла слабая улыбка, хрупкое тело расслабилось и наконец-то вкусило покой.

Он пообещал ей жизнь. Она пообещала ему сына. Но как она сможет прижимать к груди ублюдка Янте, зная, что когда-то отобрала его у родной матери? И как сможет он смотреть на своего мальчика и не вспоминать о женщине, которая родила этого ребенка?

Если Сьонед сможет пойти на это, то у него не останется выбора. Он выполнит свой долг. И да поможет ему Богиня...

Он лег рядом и уставился в высокий потолок, расписанный голубой краской и напоминавший о небе Пустыни. Странно... Откуда в его теле взялась влага для слез?

Когда на закате в комнату на цыпочках вошли Тобин и Оствель, принц и принцесса спали. Тобин пришла лечить их раны, а Оствель принес поднос с едой. Они обменялись взглядами, и Тобин тихонько спросила:

– Слушай, она до ухода ничего не говорила о ребенке?

– Ничего. Если бы она заикнулась об этом хоть словом, разве я дал бы ей уйти?
– Он покачал головой.
– Хотя... Сомневаюсь, что кто-нибудь смог бы остановить ее. Но почему Янте отпустила их?

– Может быть, они сбежали.

– Из Феруче? Выбраться оттуда можно только в том случае, если тебе позволят уйти.

Они еще некоторое время смотрели на эту пару: мирно спящую Сьонед и изможденного Рохана. Тобин увидела, что молодость брата прошла, и горько пожалела об этой утрате.

– Одно ясно: мы узнаем только то, что они пожелают рассказать, пробормотала она.

– Да, конечно, - согласился Оствель.
– А пока пусть спят.

ГЛАЗА 27

В конце дня влажный запах реки и деревьев сменился вкусным запахом еды, которая готовилась на огромных кострах, разведенных в лагере Пустыни. Девушку, стоявшую на часах, сморила легкая дремота, вполне простительная после долгого, однообразного дежурства. Тем более, что оно подошло к концу: наступило время вечерней трапезы... Ничего не случилось и до заката едва ли случится. С начала войны прошло уже десять дней, а разве что-нибудь произошло? Девушка пожала плечами, прижалась спиной к дереву и закрыла глаза...

– Если бы я был верховным принцем, ты могла бы проститься с головой, прозвучал рядом чей-то звонкий, насмешливый голос.

Девушка резко выпрямилась, с быстротой молнии схватила лук, наложила на него стрелу, однако тут же ахнула, опустила руки и низко поклонилась.

– Милорд принц!

Когда она осмелилась поднять взгляд, на нее смотрели глаза цвета зимнего льда. Девушка помнила старого принца, пару раз приезжавшего в маленькое прибрежное имение, которое она называла домом. Этот молодой человек был очень похож на отца - не ростом, не цветом волос, но выражением холодного тонкого лица.