Принц Альберт

Пейдж Сабрина

– Да, – произношу я, выпаливая свой ответ, прежде чем даже подумаю об этом.

Она не хочет, чтобы её нашли.

Я должен позволить просто ей уйти.

– Нет, – говорю я. – Не обращай внимания. Я не хочу знать.

Ной долго смотрит на меня, прежде чем сказать.

– Сэр, – начинает он, затем качает головой. – О, к чёрту это! Я просто выскажусь. Принц Альберт. Я знаю тебя уже очень давно, и я видел тебя со многими женщинами. Я серьезно. С

кучей женщин.

– Ной, – предупреждаю я.

– Суть в том, – продолжает он. – Я видел тебя с кучей женщин, но ни одна не была похожа на Белль. Она любит тебя, а ты любишь ее. Это очевидно для всех, кто видит вас вместе, а если это не очевидно… Ну, тогда они чёртовы слепцы.

– Она должна была остаться, – говорю я. В моих словах больше гнева, чем я ожидал.

– Она напугана, – отвечает Ной, его голос смягчается.

Как я и. Но я не сбежал.

Не могу поверить, что она просто ушла. Даже не попрощавшись.

Я злюсь на Белль за уход, но больше всего злюсь на наших родителей – особенно на Софию – за принятое решение о том, что наилучший ответ заключался в том, чтобы натравить на Белль PR-команду, как рой саранчи. И я злюсь на себя, что рассказал отцу о свадьбе в Вегасе.

Я даже не дожидаюсь ужина, чтобы увидеться с отцом и Софией. Вместо этого, я направляюсь в королевское крыло дома, где они вдвоём сидят в гостиной своего люкса. София сидит в кресле, окружённая копиями каждой доступной газеты и журнала, разбросанные на журнальном столике.

Наши лица светятся на всех первых полосах, миллионы разных заголовков, все из них многообещающие истории о скандале.

– Альберт, – говорит она. – Вот ты где. Я знала, ты поймешь, почему. Видишь, Лео? Мы обсуждали план для пиара.

– Ты в курсе, что она ушла? – спрашиваю я. – Ты прогнала её. Со всей твоей заботой об имидже, пиаре и привлечении Эрики – Белль ушла.

– Я сожалею об Эрике, – отвечает София. – Не думала, что это будет большой проблемой.

– Ты не думала, что это будет большой проблемой? – спрашиваю я, качая головой в неверии.

– На вечеринке по случаю помолвки я слышала, что вы с Эрикой… – она замолкает, и её щеки краснеют. Они на самом деле покраснели. Возможно, у этой женщины и нет льда в венах.

– Что мы трахались? – спрашиваю я, не заботясь по поводу вульгарности перед будущей королевой и моим отцом. – Это не с Эрикой я трахался на вечеринке по случаю помолвки. Это была твоя дочь.

– Альберт! – выстреливает мой отец, его голос эхом звучит в комнате. – Этого будет вполне достаточно.

– Я так не думаю. Я женился на Белль. И это ничем не было по началу, но теперь всё по-другому. Было. Может быть, всё это в прошлом – не знаю. Всё, что я знаю, так это то, что меня не волнует происходящее. Меня не волнует, одобряешь ты это или нет.

– Свадьба через несколько недель, – протестует София. – Это непристойно, прямо перед…

–

Знаешь что? – я даже не знаю, что произношу, прежде чем сказать. Ничто из этого не запланировано и не продумано. Это должно быть. Это было бы по-взрослому, более разумным. – К черту свадьбу. И…

Один стук прерывает – мою «к чёрту трон» тираду, в которую я собирался окунуться с головой – и Алекс врывается в комнату.

– Убирайся, Алекс, – кричу я.

– Я сплю с Максом.

– О, мой… – произносит София, положив руку на грудь. – По всей видимости, сегодня эта семья собирается раскрыть слишком много личной информации. Кто такой Макс?

– Он мой телохранитель, – отвечает Алекс, её тон властен. Она оборачивается и указывает, когда Макс входит за ней в комнату, и останавливается, глядя взад-вперёд между нами.

– Вот, дерьмо, – говорит Макс, лишь частично пробурчав под нос.

– Ты точно подметил, – произносит София.

– Так что, если ты злишься на Альби, также можешь злиться и на меня, – говорит сестра. – Ты сказал им, что любишь Белль?

София смотрит на нас с широко открытыми глазами.

– Ты не любишь Белль, – произносит она.

– О, пожалуйста, – фыркает Алекс. – Он влюблён в неё. Я никогда не видела, чтобы Альби смотрел на кого-то так, как смотрит на Белль. И теперь она бегает по Европе, потому что у него не хватило смелости, чтобы признаться ей в своих чувствах.

– Не хватило смелости признаться? – спрашиваю я. – Она убежала прежде, чем я смог сказать…

– Ты слышал, что я сказала, – перебивает Алекс. – Струсил. Ты упустил свой шанс с ней. И она сбежала, потому что не хотела всей этой драмы.

– Что ты подразумеваешь под «всей этой драмы»?

– Тихо! – закричал отец, его голос пробился через наши пререкания. – Вы двое больше не дети, так что перестаньте так себя вести!

– Я даже ничего не сделала! – завопила Алекс. – Я просто пытаюсь объяснить, что для него хорошо.

– Достаточно! – кричит отец, в голосе которого отчётливо слышим, что он не шутит. Он подошел к бару около стены и налил себе стакан виски из хрустального графина, его движения медленные и неторопливые.

Никто из нас не говорит.

Мы с Алекс смотрим, как он пьет, а затем опускает стакан на бар. Он кладет ладони на верхнюю часть барной стойки, стоя с опущенными плечами, как если бы он нёс всю тяжесть мира.

На мгновение, я чувствую себя ужасно. При всех его недостатках, мой отец всегда был хорошим человеком. Теперь он нашёл своё счастье с кем-то. То, что ускользало от него после смерти моей матери, а мы с Алекс здесь загоняем его в могилу.

– Ты любишь её? – спрашивает отец, не поворачиваясь.

– Лео! – восклицает София. – Ты не можешь всерьёз рассматривать эту ситуацию.

– Ты любишь её? – повторяется он настойчиво.

Люблю ли я её?

– Очевидно, что он любит, – прерывает Алекс.