Принадлежащая
Шрифт:
Poison — адская дыра для Омег, и по ее беглому взгляду вокруг я могу сказать, что она тоже это знает.
— Опусти голову. — Я шиплю. — Или я использую влияние на тебя.
Она ахает, и ее подбородок практически достает до пола.
— Не забывай, — рычу я. — Я играю хорошо.
Все, мимо кого я прохожу, кивают в знак приветствия, а затем возвращаются к своим занятиям. У некоторых Омеги
Судя по их остекленевшим глазам, они накачаны наркотиками.
Правила заключались в том, чтобы не повредить товар.
Но, очевидно, они думали, что игра с ними все еще обсуждается.
Мы направляемся в VIP-зону, другой вышибала пропускает нас через бархатный канат.
Дальше по коридору в одинокой кабинке сидит Малкольм.
Пришло время поговорить о деле.
ГЛАВА 12
МИА
Он самый жесток по отношению ко мне, так как никогда.
Все, что ему нужно было упомянуть, — это Влияние, и я застыла в страхе.
Я слышала об этом раньше, о возможности заставить Омегу делать все, что прикажет Альфа.
Даже если Омега не дает на это согласия.
По словам моей матери, она зачала меня, находясь под влиянием, вот почему она меня ненавидит.
Одно дело быть привязанной к Стефану, но совсем другое — быть беспомощной перед его волей.
И одной этой угрозы достаточно, чтобы заставить меня сотрудничать.
Каждый шаг, который я делаю по зданию, заставляет мою кожу покрываться мурашками, поскольку я могу сказать, что что-то ужасно не так.
Раздаются смех и визги Омег, большинство из них частично или полностью обнажены, ведут себя так, что я думаю, что они находятся под каким-то наркотическим или Альфа-воздействием.
Альфы мерзкие.
Все они пахнут дезинфицирующим средством и приторно-сладким алкоголем.
Стефан был прав. Он здесь самый безопасный человек.
Это чертовски ужасно.
Он ведет меня по коридорам и по красным бархатным канатам, пока мы не останавливаемся у черной кабинки. Я чувствую запах другого Альфы рядом с нами, но продолжаю смотреть в пол, как было велено.
Я не хочу рисковать его гневом.
— Садись, — шепчет он мне. Он устраивается на сиденье, притягивая меня к себе на колени, так что я сижу у него на бедре.
О, Боже.
Я встречаюсь взглядом с другим Альфой. Он красив, с темной бородой и черными волосами, но на лице у него голодное выражение. Это пугает.
Я быстро опускаю голову обратно, не желая все
— Стефан, — говорит он. — Всегда рад.
— Малкольм.
— Итак, у тебя наконец-то появилась своя собственная?
— Да, — бормочет он, его большая рука лежит на моем обнаженном бедре. Я пытаюсь игнорировать возбуждение, которое обжигает меня изнутри от его прикосновений.
— Никогда не думал, что доживу до этого дня. Они сказали, что ты никогда не участвуешь в мероприятиях.
— Нет. Просто ищу подходящую. — Его рука ласкает меня, его массивная ладонь покрывает большую часть моей кожи.
Ты не можешь выбирать себе пару! Я хочу кричать, но молчу.
— Между прочим, она чертовски сногсшибательна, — добавляет Альфа. — Жаль, что ты не делишься.
Мой желудок скручивается в узел, мое беспокойство усиливается.
Но Стефан сжимает мое колено, когда я смотрю на его туфли. — Она красивая. И нет, я не делюсь.
Несмотря на ужасающую ситуацию, моя внутренняя Омега прихорашивается от похвалы.
Альфа думает, что мы прекрасны!
— Хм, — говорит Малкольм, затем щелкает пальцами. — Омега. Омега! Посмотри на меня.
Он говорит со мной, как с собакой.
Следуя инструкциям Стефана, я храню молчание, но мои кулаки сжимаются на коленях.
— Она хорошо себя ведет, — добавляет Малкольм.
— Да. Я хорошо ее обучил.
Я стискиваю зубы.
Я твой единственный союзник здесь.
Я вспоминаю слова Стефана и заставляю себя расслабиться, говоря себе, что играю роль послушного, преданного питомца Омеги.
Позже я буду кричать во все горло.
— Как бы мне ни хотелось обсудить красоту моей Омеги, есть дело, которое нужно обсудить, — мрачно говорит он.
Я благодарна, что он меняет тему и ободряюще сжимает мое колено.
Он не подталкивает меня выше к себе на колени, когда они начинают свою дискуссию. Вместо этого он удерживает меня там, где я есть, его рука намеренно не поднимается выше, чем следовало бы.
Какой бы запутанной ни была ситуация, он все еще сохраняет уровень уважения.
И я нахожу себя благодарной, даже если не должна быть.
Он одел меня, накормил и предложил безопасное место для сна, чего у меня никогда раньше не было.
Я разрываюсь между ненавистью к себе и принятием обстоятельств так, как говорят мужчины.
Я заглушаю голос Малкольма, слышу только ровный баритон Стефана, когда разговор переключается с клубных операций на что-то более зловещее.
— Я полагаю, мы обсудили, что должно произойти с товаром. И, исходя из того, что я здесь увидел, правила не соблюдаются.