Прими день грядущий
Шрифт:
Хэнс же не имел ничего, даже собственного имени. При мысли об Айви гнев красными волнами закрыл ему глаза. На сей раз он потерял ее окончательно.
Хэнс решил сравнять счет и отнять у Люка то, чем тот дорожил больше всего на свете. Он не успокоится, пока не разрушит их счастье своей местью.
Не думая о том, что делает, он перегородил дорогу Марии, яростно сверкая глазами. Молодая женщина в ужасе отпрянула от него, выронив маргаритку.
Хэнс злобно рассмеялся:
– Ты правильно делаешь, что шарахаешься от меня, маленькая скво. Мои чувства к тебе ничуть не изменились
Совсем недавно те же самые слова Мария слышала от Люка и до сих пор находилась в теплом, счастливом ожидании предстоящей ночи. Сказанные теперь Хэнсом, они наполнили женщину холодным ужасом. Бессознательно приложив руку к животу, она взмолилась:
– Хэнс, пожалуйста!
Это было именно то, чего ему хотелось: жена Люка, умоляющая о милосердии. Со злобой запустив пальцы в густые волосы Марии, Хэнс запрокинул ее голову назад, чтобы женщина смотрела в его глаза. Мария не прочитала в них ничего, кроме ярости и жестокости.
Никто из них не заметил маленького мальчика, который выглянул из зарослей и тут же исчез.
Айви рассеянно ковыряла в тарелке, умудрившись не съесть ни одного кусочка. Мать, в конце концов, не выдержала:
– Дорогая, тебе нужно есть: ты слишком бледна. Пора уже забыть обо всем этом.
Айви посмотрела в окно, но увидела там не куст жасмина, а неотразимую улыбку Хэнса на его красивом лице.
«Зачем тебе понадобилось лгать мне?» – мысленно спросила она. Тоска в сердце, несмотря на боль, стала уже привычной, почти утешительной. Это было единственное, что напоминало ей, что она еще жива.
В этот момент к столу приблизился слуга.
– Вас спрашивают, мисс Айви, – проговорил он.
Радуясь предлогу уйти от сочувственных взглядов и вздохов, девушка поспешно вышла в вестибюль.
– Она ждет у черного хода, – объяснил слуга. Нахмурившись, Айви направилась к кухне. Возле крыльца, скрыв лицо под огромной шляпой, стояла пышно разодетая женщина.
Айви остановилась и с изумлением посмотрела на нее:
– Мисс Вингфилд?
Нел нервно теребила ленты на платье, пытаясь улыбнуться.
– Хэлло, мисс Атвотер! Могу я поговорить с вами? Она колебалась, явно ожидая, что ее немедленно прогонят. Но она еще не знала, что Айви совершенно лишена предрассудков.
– Входите, – немедленно пригласила девушка, взяв Нел под руку.
– Нет, я… – Нел бросила быстрый взгляд на горничную и кухарку, которые перестали работать и приготовились слушать. – Может быть, нам лучше выйти на улицу, мисс Атвотер?
– Конечно, – согласилась Айви, направляясь в сад за домом.
– Я должна вам кое-что сказать, – нерешительно начала гостья. – Нужно было сделать это еще три дня назад, но только сегодня я раскаялась в том, что натворила, – женщина рассеянно сорвала цветок жасмина и начала теребить его в руках. – Я встретила преподобного Рэнкина. Господи, этот человек должен был осудить меня за то, что я расстроила его прихожан, но – нет. Подумайте, он пригласил меня в свою паству.
Айви вовсе не удивилась этому: Адам Рэнкин являл собой образец христианской
– Я рада за вас, мисс Вингфилд, – проговорила девушка.
– Мисс Атвотер, я пришла, чтобы просить у вас прошения. Я виновата в том, что буквально накануне свадьбы разлучила вас с мистером Эдером.
Айви отвела взгляд, почувствовав знакомую боль.
– Вы не виноваты, – убито произнесла она. – Ведь это Хэнс пришел в ваш… ваше заведение. Его неверность не имеет к вам никакого отношения.
– Мое заведение?.. – Нел явно выглядела растерянной; она с минуту подумала и покачала головой. – Ах да, теперь я вспоминаю: Хэнс действительно приходил, – Нел заметила выражение лица Айви и торопливо добавила: – Но совсем по иному поводу. Я должна была ему деньги, и он приходил за ними.
Плечи Айви задрожали от рыданий.
– Честное слово, мисс Айви, это все, что было. Да простит меня Бог, я предложила ему… компанию, но он отказался и вполне решительно.
Айви встрепенулась; глаза ее широко раскрылись:
– Это правда? Это, действительно, все, что было?
– Конечно!
– Но когда я спросила об этом Хэнса, он и не пытался оправдаться.
– Насколько я помню, мисс Атвотер, вы не очень-то позволили ему это сделать.
– О Господи, это правда! Я поговорила с сестрами Бисли и… – Айви неожиданно обняла Нел. – спасибо, мисс Вингфилд!
Какое-то мгновение Нел выглядела ошарашенной, потом ее лицо расплылось в улыбке.
– Надеюсь, что вы помиритесь. Несмотря на то, что у нас с Хэнсом масса разногласий, я всегда восхищалась им. Кроме того, преподобный Рэнкин говорит, что никогда не бывает поздно, – Нел рассмеялась. – А уж если он считает, что и мою душу еще можно спасти, тогда не существует ничего невозможного!
Женщина облегченно вздохнула, словно сбросив с души камень:
– Я должна идти, мисс Атвотер! Весь этот месяц я собираюсь обучать своих девушек готовить, заправлять постель и вообще наводить красоту в комнатах. Мое заведение будет преобразовано в приличный пансион.
Нел величественно удалилась, что-то напевая про себя и оставив Айви в полном смятении чувств: ей казалось, что после долгой темноты снова выглянуло солнце.
Айви улыбнулась и побежала к дому.
– Сэнфорд, – приказала она слуге, – вели заложить фаэтон. Я выезжаю немедленно!
После этого девушка направилась к родителям, которые все еще находились в столовой.
– Я ужасно ошибалась, – торопливо проговорила она, словно опасаясь, что ее перебьют. – Хэнс был ложно обвинен в… Боже, какой же я оказалась глупой, что поверила сестрам Бисли! Он не обманывал меня!
– Айви, о чем ты говоришь? – озадаченно спросил доктор Атвотер. – Ты несешь какую-то чепуху!
– Это не чепуха – радостно объявила Айви. – Я по-прежнему люблю Хэнса. О Боже, я даже не дала ему шанса объясниться!
Доктор Атвотер с силой стукнул кулаком по столу из орехового дерева, заставляя дочь замолчать.
– Выслушай меня. Ты не можешь вернуться обратно к Хэнсу Эдеру или как там его в действительности зовут. Ничто не может изменить того факта, кто он есть на самом деле.
Глаза Айви широко раскрылись: