Приметы времени
Шрифт:
– Нечего груши околачивать, пора деньги заколачивать. Давай, веселее, Антонина! Смотри, небо потемнело, дождь собирается. Это освободит нас от таскания воды для поливания из колодца. Считай, легко отделаешься.
Вскоре у Антонины, с непривычки, заболели поясница и колени. Но она продолжала упорно навязанное ей занятие, поглядывая на небольшое пространство у крыльца, на котором хотела разместить радующую глаз цветочную клумбу. При очередном выходе хозяина на улицу, она приступила к осуществлению своего плана:
– Герман, а вы не хотите на этом месте
– Ты, это, о чем? У меня, как я видел в Германии, никакой клочок без пользы не останется. Я тут чеснок посажу или мяту. Еще не решил. А цветами любоваться можно через забор.
Антонина постаралась себя убедить: «Ладно, первая попытка не прошла. Но я еще сумею убедить этого солдафона заняться цветами».
После завершения тяжелой работы, Антонина спросила о душе, но получила ответ, что его нет: и так на шести сотках с трудом размещаются полезные посадки. Предложение сполоснуться из ведра, набранного в колодце, она отвергла.
Антонине от усталости не хотелось есть, и она, откусив маленький кусочек от испеченного ею пирога, начала угощать им хозяина. Герман Степанович, наоборот, демонстрировал отменный аппетит, нахваливая кулинарные способности женщины. После сытного обеда хозяин завалился спать. А Антонина сидела в кресле, с тревогой прислушиваясь к своим ощущениям. После тяжкого труда на огороде было совсем не до любовных приключений с малознакомым мужчиной.
Но вспомнив об ароматной и красивой клумбе возле крыльца, Антонина решила: «Сейчас отсюда все равно не сбежишь. А не пьющего мужика, да еще, с военной пенсией найти нелегко. Пойду, уж, до конца».
На улице сильно стемнело, пошел дождь, а на диване похрапывал отставной военный майор.
Домой Антонина вернулась в воскресенье вечером. От поездки остались не очень приятные впечатления. Лишь мысль о воображаемой клумбе возле крыльца смягчала настроение и заставляла думать о более приемлемом будущем. Но напрасно она ждала приглашения от Германа на новое свидание. На третий день она сама решила ему позвонить, но абонент на звонки не отзывался. Антонина забеспокоилась, всё ли в порядке? Едва дождавшись субботы, поехала на дачу своим ходом. С трудом добравшись до вокзала с тяжелым рюкзаком, она втиснулась в электричку и долгие два часа простояла стиснутая другими пассажирами. Затем, почти час, тряслась в разбитом автобусе, добираясь до садового участка Германа Степановича.
Еле переведя дыхание, она подошла к знакомому забору и замерла от неожиданности. На другом конце огорода, в поте лица трудилась другая женщина. И до нее донесся звучный призыв боевого отставника:
– Хватит груши околачивать, пора деньги заколачивать. Люда, давай шустрее.
Из-за оцепенения Антонину вывел голос прошедшей сзади женщины с ведрами воды в руках. Дачница сочувственно объяснила:
– Этот бугай каждые выходные сюда новую рабыню привозит и заставляет на себя бесплатно работать. И бабы охотно клюют на его хозяйственность. Он и свою жену так со свету сжил, заставляя с утра до ночи в огороде пахать. Сволочь мужик.
Антонина
Ревность
Кирилл занес чемодан жены в вагон и вышел вместе с нею на перрон. Лариса шутливо спросила:
– Увидев нашего режиссера, ты, надеюсь, излечился от ревности? Разве этот неуклюжий пузатик может вызвать у меня интерес?
– Какая разница, если получение тобою роли зависит от его решения и он, явно, проявляет к тебе мужской интерес. Я сейчас пойду и набью ему морду, если он не перестанет к тебе приставать.
– Ты хочешь загубить мою карьеру? Я взрослая девочка и смогу поставить его на место. К тому же, наша труппа на гастролях всегда держится вместе и в гостинице и в театре. И, остаться наедине практически невозможно, даже если возникнет желание.
Последняя фраза больно ударила Кирилл: «В голосе Ларисы мне послышалось сожаление о невозможности уединиться со своим режиссером. Мне, как параноику постоянно мерещатся ее измены».
В этот момент объявили об отходе поезда, и Лариса ласково потрепав мужа по плечу, села в вагон. В окне отъезжающего поезда Кирилл заметил лицо главного режиссера, с равнодушием, смотрящим на перрон с провожающими людьми.
Ревность вновь больно всколыхнула Кирилла. Домой ехать не хотелось. Он позвонил приятелю Косте и предложил посидеть в кафе. После пары рюмок Кирилл не выдержал и поделился своими тревогами. Константин был давно разведен и жизненные ситуации рассматривал упрощенно:
– Слушай, используй старый, проверенный прием, сыграй на опережение: измени жене первым. Вон, как раз за столиком в углу компания очаровательных подружек день рождения отмечает. Блондинку я беру на себя. А ты обрати внимание на ту милую брюнетку.
– Я даже не знаю, как-то о таком варианте не думал.
– Только надо поторопиться. А то, нас могут опередить. К девчатам внимание проявляет какой-то интеллигент в годах. Пошли на абордаж.
Свои дальнейшие действия Кирилл помнил плохо. Он для храбрости постоянно подливал себе водки и вскоре почувствовал, что с трудом держится на ногах. Он даже не заметил, как Костя покинул кафе вместе со своей новой знакомой.
Вскоре юная брюнетка сама проявила инициативу, предложив продолжить знакомство у нее дома. И Кирилл вместе с интеллигентом и двумя девицами, поехал на такси на окраину города. Пока девушки принялись накрывать на стол, Кирилл вышел в соседнюю комнату и, сев в кресло, неожиданно для себя заснул. Его разбудили голоса.
Наступил поздний вечер, и в комнате было темно. Одна из девиц уселась у окна с интеллигентным кавалером. Потом, резко отстранившись, упрекнула:
– Мне кажется, ты меня совсем не хочешь. Зачем тогда весь вечер голову морочил?