Приманка
Шрифт:
Трубка осуждающе молчала. Он нажал на рычаг и попробовал ещё раз. Сначала код узла, потом… что там дальше? Шестерка? Девятка? Все четыре номера, которые дал ему Лумис, начинались с одной и той же цифры. Какой же? Он снова набрал код, почти надеясь, что остальные цифры последуют самостоятельно. И снова остановился на четвертой цифре. Шестерка? Или девятка? Черт! Похоже, от вчерашних наркотиков некоторые контакты у него замкнуло. Чуть-чуть травки? Немножко кокаина? Не смешите.
— Девять, восемь, девять, ноль.
Он крутанулся волчком. В дверях кухни стоял голый Ларри. Ноэль замер, сжимая трубку в руке.
— Или девять, восемь, четыре, семь, — сказал Ларри, проходя в комнату. — Давай. Набирай.
Ноэль опустил трубку на рычаг.
— Зачем ты это сделал? Рыбак ждет.
— Рыбак? — тупо переспросил Ноэль.
— Лумис. Давай. Звони.
Ноэль чувствовал невероятную вялость — внутри все смешалось от вопросов, страха, паники.
Ларри подошел к нему. Ноэль невольно отшатнулся. Мальчишка не заметил; он снял трубку и набрал номер. Ноэль наблюдал за ним в оцепенении, как будто смотрел на собственную казнь.
— Закрой дверь, — сказал Ларри, потом обратился к трубке: — Это Питер Пэн, докладываю. Со мной Приманка.
Ноэль как раз закрыл дверь. Он обернулся с недоверчивым видом.
— Так значит, ты и был прикрытием!
Малыш Ларри улыбнулся своей озорной улыбкой.
Часть 2
Удочка заброшена
1
май, 1976 г.
— Да-да, — сказал Уилбур Бойл, проглядев пару страниц рукописи, которую Ноэль отдал ему несколько дней назад. — Великолепно. Отличное начало. Словарь кажется мне особенно хорошей идеей. Я более чем удовлетворен.
Хорошо, подумал Ноэль. Если Бойла удовлетворили всего пятьдесят страниц — большую часть которых составляло оглавление, словарь и графики, — остальное его просто поразит.
— Хорошие графики развития семантики. Очень понятные. Как и подготовленные вами таблицы искусственного родства. Очень профессионально.
Ноэль не видел Бойла таким елейным и полным энтузиазма с тех пор, как вошел в преподавательский состав больше трех лет назад.
— А теперь давайте поговорим о следующем семестре, — продолжил Бойл.
— Если хотите, я могу вести те же курсы, что и в этом году.
—
— Не буду?
— Нет. Лучше как следует займитесь этим проектом, Ноэль. Поработайте над ним летом, а на следующий семестр возьмите академический отпуск. Вам он всё равно как раз положен. Финансовая поддержка у вас есть, я знаю. С вашей стороны было очень умно обратиться к этой группе. Я бы о них не вспомнил. Если вам нужны ещё деньги — мы что-нибудь придумаем с издательством. Но вы ведь уже работаете в том баре, так?
— Вообще не вести занятий в следующем семестре? — повторил Ноэль в изумлении.
— Вообще. Работайте вот над этим. — Бойл поднял рукопись и потряс ею, будто подчеркивая свои слова. — Студенты обойдутся без вас один семестр. Но это… это нужно закончить сейчас. Для вашей карьеры на кафедре это будет значить больше, чем вы можете себе представить. Поверьте мне, Ноэль, очень много! Гораздо больше, чем вы могли вообразить, берясь за этот вопрос.
Закончив свою речь, завкафедрой встал и протянул рукопись Ноэлю.
— Оставьте. Это ваша копия, — сказал Ноэль.
— Да. Конечно. Я так понимаю, вы уже выставили все оценки?
Неясных обещания Бойла создавали впечатление, что от него пытаются отделаться. Кроме того, лишившись надежного тыла — возможности преподавать в следующем семестре, — Ноэль почувствовал неуютно.
— Я сдал последние ведомости сегодня, прежде чем идти к вам. Было очень много работы, да ещё этот бар, и всё такое…
— Поэтому я и хочу, чтобы в следующем семестре вы полностью посвятили себя этому проекту.
На столе Бойла загудел интерком.
— Но у меня будет всё лето, — попытался протестовать Ноэль. — Три месяца.
— Этого вам не хватит. Я прав, вот увидите.
Бойл снял трубку. Кажется, он только на середине разговора осознал, что Ноэль все ещё в кабинете.
— Удачи. Не пропадайте, — сказал он на прощанье.
За дверьми кабинета завкафедрой, на опустевшем столе Элисон, сидела Мирелла Трент. Закинув одну длинную ногу на другую, так что задралась юбка, она полировала ногти.
— Он полностью к твоим услугам, — сообщил ей Ноэль.
Она удивленно вскинула голову, потом окинула его ещё одним, более критическим взглядом. Господи, подумал Ноэль, встречаясь с ней глазами, как же она накрашена, глаза подведены, как у фараона на египетской фреске.
— Чем вы там занимались? — Она кивнула на дверь кабинета.
— Тебе бы очень хотелось узнать, правда?
— Вы сговорились, — сказала она.
— А как же. Увидимся.