Прикосновение
Шрифт:
— Значит, это и есть график «Часа целительной силы», да? — спросил Балмер, глядя на ряд синусоид, изображенных на энцефалограмме.
— Если вам угодно так это называть...
Балмер взглянул на Чарльза:
— Вы никогда не отступаете, правда?
— Нечасто.
— И вы утверждаете, что моя томограмма улучшилась?
— Не намного.
— Значит, я могу идти?
— Нет! — воскликнул Чарльз. — Пока еще нет. Мне бы хотелось еще раз затащить вас сегодня вечером в энцефалографический
Балмер нахмурился, предложение пришлось ему явно не по душе.
— Ваше заведение начинает действовать мне на нервы. Я устал как черт.
— Коль скоро мы зашли так далеко, дополнительные двадцать четыре часа погоды не сделают.
Алан рассмеялся:
— Знаете, как часто я повторял эти же самые слова своим пациентам в больнице? Тысячи раз! — Он покачал головой. — Ну ладно. Еще один день, и я ухожу отсюда.
— Договорились. — Чарльз повернулся к двери. Он не хотел задавать своего последнего вопроса, но ему было необходимо получить на него ответ: — Между прочим, как вы приводите в действие эту проклятую силу?
— Какую силу? — улыбнулся Балмер. — Ту самую, которой не существует?
— Да. Ту самую.
Алан почесал в затылке.
— По правде сказать, я сам этого не знаю. Просто когда приходит время, я возлагаю руку на больного и, как бы это сказать... желаю исцелить его.
— А просто дотронуться до него на ходу недостаточно?
— Нет. Я много раз осматривал больных — сердце, легкие, кровяное давление и так далее, — и ничего не случалось, Но стоило мне обнаружить что-то и пожелать, чтобы это что-то исчезло... — Алан пожал плечами, — оно действительно исчезало.
Чарльз увидел, как в глазах Балмера вспыхнул огонь, и впервые понял, что этот человек — прирожденный целитель, независимо от того, обладает он волшебным даром или нет. Чарльз знал многих врачей, которые любили свое дело — любили доискиваться до причины болезни и устранять ее. Балмер принадлежал к числу таких врачей, но, как теперь выяснилось, он, кроме всего прочего, обладал еще и другим, почти мистическим, качеством — желанием исцелять. Он стремится не просто искоренить болезнь, но и вернуть человеку его целостность, и чертовски радовался, когда это ему удавалось. Первому можно научиться; второе же дается от рождения.
Чарльзу начинал нравиться этот человек.
— Вам нужно знать перед этим диагноз?
— Не обязательно. Обычно я знаю его заранее, потому что разговариваю с больным, осматриваю его. — Он прищурил один глаз. — Почти как настоящий врач.
— Вы что-нибудь чувствуете, когда происходит исцеление?
— Да. — В его глазах появилась отрешенность. — Я никогда не пользовался наркотиками и не нюхал кокаин, но, должно быть, испытываю что-то, что испытывает человек, находящийся под кайфом.
— Это так же приятно?
— Невероятно приятно.
— А пациенты? Всегда
— Нет. С мистером К. случился обморок скорее всего потому, что у него в мозгу в одни момент исчезли метастазы и резко изменилось кровяное давление. Многие из больных, по-видимому, испытывают непродолжительную боль в исцеляемом органе, но мистер К. единственный, кто потерял при этом сознание. Откуда у вас такой пристальный интерес?
Чарльз снова направился к двери и больше уже не оглядывался.
— Просто любопытно, — ответил он напоследок.
Поскольку на дворе был воскресный вечер и все лаборанты разошлись по домам, Чарльз перенес энцефалограф в комнату Балмера и самостоятельно настроил его. Это было даже желательнее — им не нужны никакие свидетели. К вискам Алана были прикреплены датчики, на поясе установлены телеметрические устройства. Чарльз щелкнул выключателем, запись пошла.
Чарльз посмотрел на часы — 9.05. Высокий прилив по расписанию должен начаться, в 9.32. «Час целительной силы» настал. «Пришло время, — подумал Чарльз, — совершить самое трудное в моей жизни дело».
— Я хочу познакомить вас кое с кем, — сказал он Балмеру и, подойдя к двери, ввел в комнату маленькую девчушку.
— Доктор Балмер, хочу вам представить мою дочь Джули.
На лице Балмера отразилась некоторая растерянность, но затем он подошел к Джули, улыбнувшись, пожал ей руку.
— Здравствуйте, мисс Эксфорд, — произнес он, поклонившись. — Проходите, пожалуйста.
Джули вопрошающе посмотрела на отца, но тот улыбнулся и подвел ее ближе. Чарльз заранее предупреждал девочку, что они навестят одного его знакомого, что у него будут провода на голове, но не сказал больше ничего. Он не мог заставить себя сказать больше, ибо боялся подавать ей малейшую надежду. Он и сам не смел надеяться.
Балмер суетился вокруг Джули — усадил ее в свое кресло, разыскал для нее бутылку пепси в своем маленьком холодильнике.
— Мне нельзя пить больше двух унций, — прошептала она.
Алан помолчал, затем кивнул:
— Тогда это все, что вам разрешено. Он включил для нее телевизор и, когда она отвлеклась какой-то забавной передачей, обратился к Чарльзу:
— Когда у нее очередной сеанс диализа?
Чарльз несколько секунд не мог вымолвить ни слова.
— Значит, Сильвия все рассказала вам?
Алан отрицательно покачал головой.
— Я даже не знал, что у вас есть дочь. Просто я вижу, как она бледна, вижу мешки под глазами, вижу свищ на руке. Может быть, вы расскажете мне о ней?
Чарльз вкратце изложил историю болезни: хронический пиелонефрит, вызванный врожденной атрофией уретры, сужение мочевого пузыря, отторжение донорской почки, высокое содержание цитотоксических антител.
— Бедная девочка, — сказал Балмер, и в его глазах мелькнуло искреннее сочувствие. И не только к Джули.