Прикосновение
Шрифт:
Алан пообещал быть более внимательным. Впрочем, за последний год он давал это обещание уже раз сто. К сожалению, в последнее время их совместная жизнь, оставляла желать лучшего. Для постороннего наблюдателя они были идеальной супружеской парой. Им бы еще иметь двух с половиной детей! Тогда они представляли бы настоящую американскую семью. Они не раз обсуждали эту проблему, но все их благие намерения кончались ничем. Работа отнимала у Алана все больше времени, а Джинни все больше увлекали занятия в клубе. Встречались они только за завтраком, обедом и в постели...
Да, Алан пообещал
Джинни поставила перед ним тарелку салата с креветками и блюдечко с хлебом.
— А ты почему не ешь? — спросил он, видя, что жена продолжает суетиться на кухне.
Она покачала головой.
— Некогда. Ты думаешь, почему я нарядилась? Сегодня вечером состоится собрание женского клуба, и я должна подготовить доклад о выставке мод.
— А я думал, что женский клуб собирается по четвергам.
— Сегодня внеочередное собрание, посвященное воскресной выставке мод. Я же объясняла тебе.
— Да, действительно, ты объясняла, прости. Я просто хотел поговорить с тобой.
Джинни улыбнулась.
— Отлично, говори!
— Ну, сядь, — попросил он, показывая на кресло.
— О нет, дорогой, я не могу. Джози и Терри будут здесь с минуты на минуту — они должны подбросить меня. Ты не можешь сказать все-все быстренько?
— Думаю, что это невозможно.
— Попытайся. — Джинни села напротив него.
— Хорошо. В больнице со мной сегодня случилось что-то странное.
— Миссис Элсуорт заплатила по счету?
Алан чуть не рассмеялся.
— Нет, куда страннее.
Джинни подняла брови.
— Это должно быть что-то хорошее.
— Пока я не знаю, хорошее или плохое. — Он глубоко вздохнул. Ему было нелегко говорить. — Сам не знаю как, но сегодня я излечил двух пациентов от практически неизлечимых болезней...
После минуты молчания Джинни покачала головой. На ее лице появилось недоуменное выражение.
— Я не понимаю.
— Я тоже. Видишь ли...
Снаружи раздался звук автомобильного клаксона. Джинни вскочила на ноги.
— Это Джози. Я должна идти. — Она обошла вокруг стола и поцеловала Алана. — Мы поговорим об этом попозже, ладно?
Алан натянуто улыбнулся.
— Конечно.
Джинни быстро накинула пальто и выпорхнула из комнаты.
Алан ткнул вилкой в салат и принялся за еду. «Может быть, это и к лучшему», — подумал он. Они с женой знали многих врачей, у которых развился комплекс божественного всесилия. Стоит Алану начать говорить об излечении посредством рукоположения, и Джинни сочтет его сумасшедшим.
И, возможно, будет права.
Съев немного салата из креветок, он отложил вилку и откинулся на спинку стула. Сейчас он не был голоден, а просто ел впрок, чтобы не чувствовать голода потом.
Какие у него есть основания считать, будто он имеет какое-то отношение к тому, что у Сони восстановился слух, а у Генриетты Вестин в груди исчезла опухоль? Мнить себя чем-то вроде мага-исцелителя, значит, подвергать свою жизнь большим неприятностям.
Однако существовали определенные факты, и Алан не мог закрывать
Действительно, происходило что-то странное.
И каждый раз причиной тому служило его прикосновение.
Какое здесь может быть разумное объяснение?
Зарычав от чувства разочарования, отвращения и беспомощности, Алан скомкал в сердцах свою салфетку и вышел из дому, чтобы сделать вечерний обход в больнице.
По дороге из больницы он завернул в свой кабинет. Тони де Марко сообщил ему по автоответчику, что хочет видеть его. Это было счастливое совпадение, так как Алан давно уже хотел поговорить с Тони и предложить ему работу.
По пути он почувствовал голод и решил зайти перекусить в пригородную закусочную, но потом вдруг вспомнил, что хозяин закусочной неоднократно лечился у него от венерических болезней... а ведь сандвичи-то наверняка он готовит сам. Вместо этого Алан заглянул в ресторан «Мимисон» и заказал себе рыбный обед. Насытившись, он отправился прямиком к Тони. Паркуя машину, Алан заметил, что в окнах юридической конторы еще торит свет. Дверь Алану открыл сам Тони.
— А, Алан, заходи.
Алан улыбнулся в ответ. Тони был ближайшим его другом, партнером по делам строительной фирмы, а между тем виделись они крайне редко. Ростом чуть ниже Алана, Тони оставался все таким же гибким и поджарым парнем, каким в его возрасте может быть только убежденный холостяк и заядлый курильщик.
— Я тут только что закончил диктовать один документ. Выпьешь?
— Да, пожалуй.
Тони подал Алану стакан с виски.
— За Бруклин, — улыбнулся он, поднимая стакан. Они сделали по глотку, и Алан почувствовал, как ему обожгло горло. Это было приятное ощущение. Он окинул взором богато обставленную контору. Они с Тони прошли долгий путь от своих родных мест в Бруклине, находились на расстоянии нескольких миль отсюда, но, если судить по уровню дохода и престижу, они как будто пробежали несколько световых лет.
Они поболтали о том о сем, и наконец Алан спросил:
— Ты хотел поговорить со мной?
— Да, — сказал Тони, указывая на кресло и зажигая сигарету. Сам он сел за стол. — У меня два вопроса. Первый — ты помнишь, какая сегодня дата?
Алан не имел ни малейшего представления.
— Сегодня же наша восьмая годовщина, ты, чурбан.
Алану понравилась та легкость, с которой Тони перешел на бруклинский акцент и уличный диалект их юности. Алан уже давно заметил, еще во время обучения в медицинском институте, что его бруклинский акцент годится только для того, чтобы обсуждать соревнования по бейсболу, бутерброды с котлетами или уличные события, но никак не медицинские проблемы, ибо всякий, кто говорит с таким акцентом, по мнению обывателя, не может ничего понимать в медицине. Поэтому он решил перейти на некий нейтральный, не имеющий локальной окраски английский, ставший теперь такой же неотъемлемой его частью, как и походка.