Прикосновение
Шрифт:
До сегодняшнего дня у сенатора не было ни малейшего сомнения в том, что его законопроект будет включен в «Положения о системе медицинского обслуживания». Настоящие же слушания обещали быть не более чем простой формальностью. Однако теперь у Мак-Криди впервые возникли на этот счет кое-какие сомнения. Балмер задел за больную струну, и члены комитета заколебались.
Будь он проклят, этот докторишка!
Законопроект должен пройти во что бы то ни стало! Он нужен стране. Он нужен самому Мак-Криди. Законопроект должен положить конец тем неполадкам в области
Но сейчас он должен что-то предпринять. И прежде всего нужно немедленно заставить замолчать этого доктора, да и вообще избавиться от него.
Мак-Криди наклонился к своему микрофону:
— Благодарю вас, доктор Балмер, за ваше выступление и серьезный вклад в дело развития национальной медицины.
В зале раздались аплодисменты. Конгрессмен Свитцер похлопал Алана по плечу. Мак-Криди наблюдал за этой парой из-за стекол своих темных очков. Придется что-то предпринимать в отношении Свитцера. И не откладывая в долгий ящик. А что касается доктора Балмера... доктора Алана Балмера...
Мак-Криди запомнит это имя.
Глава 6
Алан
Нельзя сказать, что этот день оказался для Алана вконец потерянным. Он на славу позавтракал с исполненным энтузиазма Свитцером, умудрился не опоздать на обратный рейс и даже успел заскочить в теннисный клуб «Монро», чтобы воочию убедиться, как Джинни и Джози выигрывают соревнования и выходят в полуфинал. Он охотно разделил восторг Джинни по поводу победы. В конце концов, может быть, это и хорошо, что Алан чувствовал бы за собой вину, если бы лишил ее возможности победить в соревнованиях.
После теннисного клуба он отправился в больницу, быстро совершил вечерний обход, а затем вновь встретился с Джинни, окончательно уж было настроившись провести спокойный и приятный домашний вечер. Внезапно раздался телефонный звонок от его постоянного пациента Джо Бартона, у которого ни с того ни с сего пошла горлом кровь. Алан велел ему немедленно явиться в приемный покой.
У Джо обнаружилось крупозное воспаление легких. Кроме того, бедняга был отчаянным курильщиком, и вероятность того, что в пораженной доле легких таится нечто еще более зловещее, нельзя было сбрасывать со счетов. Однако Алан знал, что Джо на дух не выносил постельного режима, и поэтому принял его для амбулаторного лечения.
Разобравшись с делами, Алан собрался уж было покинуть приемный покой, как вдруг кто-то негромко, но настойчиво окликнул его из глубины коридора:
— Послушайте, вы!.. Вы мне нужны!
Верхний свет уже был отключен. Алан вгляделся в темноту и увидел лежащего там старика в мятой одежде, делающего ему какие-то знаки. Алан не узнал его, но, проходя мимо, на всякий случай дружески помахал рукой в его сторону.
— Кто это там лежит у нас на угловой койке? — спросил он у Мак-Клейн, подойдя к столику дежурной. — Я его знаю?
— Надеюсь, что нет, — отвечала она. — Этот тип пьян в стельку, и вообще от него скверно пахнет. Он даже не может вспомнить собственного имени.
— Что с ним?
— Говорит,
— Однако!
Мак-Клейн фыркнула.
— Думаю, это просто уловка. Но как бы там ни было, мы сделали ему анализы и рентгеноскопию грудной клетки. Скоро будут получены результаты ЭКГ.
— Кто сегодня дежурит?
— Ваш старый приятель Альберт.
Мак Клейн была одной из тех немногих работающих в этой больнице сестер, которые еще могли помнить то время, когда Алан Балмер и Лу Альберт были друзьями. Как давно это было? Неужели прошло уже семь лет с тех пор, как между ними пробежала черная кошка?
— Думаю, они найдут общий язык, — язвительно улыбнулся Алан.
— Не сомневаюсь! — засмеялась в ответ Мак-Клейн.
Когда Алан направился к выходу, незнакомец с угловой койки опять окликнул его:
— Эй! Подите сюда! На минутку!
Алан все так же дружески помахал ему в ответ рукой, но продолжал двигаться дальше. «Этот человек просто пьян!» — сказал он себе.
— Эй! Минутку! Подите сюда! Пожалуйста! — донеслось из тьмы коридора.
В этом «пожалуйста» было столько отчаяния, что Алан невольно остановился и повернул голову в сторону зовущего.
— Идите сюда!
Неуверенными шагами Алан подошел к койке и тут же отпрянул от нее. Он узнал того самого бродягу, который во вторник вечером атаковал его машину. Незнакомец был весь в грязи и страшно вонял. Но и отвратительный запах, исходивший от грязно-серой одежды и босых ног, не мог перебить запах дешевого вина, доносившийся из его беззубого рта.
— Что я могу сделать для вас? — холодно спросил Алан.
— Возьмите меня за руку. — Бродяжка протянул ему грязную лапу с потрескавшейся кожей и черными сломанными ногтями.
— Ну, знаете ли, — прошептал Алан, стараясь сдерживать себя. — Мы даже не были представлены друг другу.
— Пожалуйста, возьмите.
Алан перевел дыхание. Почему он не прошел мимо, как делали это до него все? Пожав плечами, он протянул незнакомцу свою правую руку. Бедняга, по-видимому, чувствовал приближение смерти, и это прикосновение было очень важно для него. Да и вообще, с каких это пор доктор Балмер позволяет себе быть брезгливым?
Но не успел Алан и пальцем дотронуться до бродяги, как тот своей грязной ручищей вцепился в его ладонь и сжал ее мертвой хваткой. В то же мгновение Алан почувствовал чудовищную боль. Мышцы его конвульсивно сжались — так, как если бы через них был пропущен ток высокого напряжения, — и задергались, будто рыбы на крючке. Перед глазами его вспыхнул ослепительно яркий свет, на фоне которого замелькали какие-то темные пятна. Потом они слились в одно гигантское темное пятно, залившее собой все поле зрения.
Внезапно мертвая хватка ослабла, и Алан, потеряв равновесие, начал падать назад, судорожно хватаясь руками за все что попало, в попытке устоять на ногах. Левой рукой он ухватился за занавеску, которая, конечно же, треснула под его тяжестью, но по крайней мере смягчила падение и ослабила удар. Алан тяжело рухнул на пол, задев затылком за угол тумбочки.
Очнувшись, он увидел склонившуюся над ним медсестру Мак-Клейн, в глазах которой читались недоумение и тревога.
— Что случилось? Как вы себя чувствуете?