Прикосновение
Шрифт:
К ним приближался человек заурядной приятной наружности, под руку со стройной, спортивного вида блондинкой. Чарльзу подумалось, что она не намного моложе его по возрасту. Женщина излучала восторг, мужчина выглядел удрученным.
— Кто же это из них такой особенный?
— Он. Один из тех врачей, о которых я тебе рассказывала.
— Но я ведь тоже врач.
— Он — лечащий врач Джеффи.
— Я тоже одно время лечил Джеффи.
Сильвия скривила губы:
— Ты всего лишь ставил на нем эксперименты.
— Два очка в твою пользу, дорогая.
Сильвия улыбнулась.
— Я выиграла пять очков, и ты это знаешь.
— Сойдемся на трех, и то только потому, что я именно такой врач, каким хочу быть. Но пойдем же встретим этого особенного гостя. Я так давно не разговаривал с настоящим врачом.
— Ну что ж, пойдем, только постарайся, чтобы количество проклятий, на которые ты так щедр, не превышало десяти в минуту.
Сильвия представила их друг другу. «Особенного» человека звали Алан Балмер. Выглядел он прилично. Спутница его была бойкой, жизнерадостной женщиной с манящими зелеными глазами. Она накинулась на Сильвию и стала изливать свой восторг по поводу дома и сада.
Чарльз принялся изучать доктора, пока он и его жена обменивались любезностями с хозяйкой. Казалось, тот чувствовал себя не в своей тарелке, как будто что-то принуждало его лезть из собственной кожи. Взгляд его, то и дело останавливавшийся на Сильвии, затем как будто отбрасывало в сторону — словно пули, рикошетом разлетавшиеся по разным направлениям.
«Что это с ним, черт побери?» — подумал Чарльз.
В это время какая-то другая разряженная дама подошла к жене Балмера. Обе взвизгнули и стали обниматься, обращаясь друг к другу «дорогая!».
Чарльз отвернулся. «Чертова докторша!» Как он хорошо знал женщин такого типа! Он сам был женат на такой же целых восемь лет, и вот уже четыре года как наконец-то освободился от нее. И вот теперь эта дамочка напомнила ему его бывшую жену. Вероятно, она была когда-то просто хорошей девушкой, но теперь ей, как жене доктора, необходимо блюсти свое положение.
Мимо прошел Ба в белом пиджаке с крахмальной манишкой, с черным галстуком-бабочкой. Он нес поднос с высокими стройными бокалами, полными шампанского. Некоторые гости, видимо устрашенные его видом, побоялись взять у него бокалы. Чарльз подал ему знак.
Передавая бокалы тем, кто стоял рядом, он успел заметить испуганное выражение на лицах жены Балмера и ее подруги, смотревших на Ба. Другая хозяйка постаралась бы не показывать гостям такого слугу, как Ба, но Сильвия была иного склада — ей нравилось, что он производил такое смятение среди тех, кто приходил сюда впервые.
Чарльз решил, что нужно завести дружеский — для начала — разговор с Балмером и попутно выяснить, из чего сделан этот «настоящий доктор». Он слегка толкнул его локтем и кивнул в сторону удаляющегося Ба.
— Хорош
Балмер кивнул.
— Напоминает мне Лерча из «Семьи Адамсов».
— Лерч? Кто такой? А, вы имеете в виду дворецкого из этого телевизионного шоу? Да, действительно, немного похож, хотя, мне кажется, физиономия у Лерча более выразительна.
— Возможно, — согласился Балмер с улыбкой. — Мне думается, высокий рост доставлял Ба неприятности в детстве. Средний рост вьетнамского мужчины равен пяти фунтам трем дюймам, а Ба по крайней мере на фут выше.
— Гипофизарный гигантизм, не так ли?
Балмер не замедлил с ответом:
— Да, да. Приостановлен в подростковом возрасте, я полагаю. Не осталось никаких признаков акромегалии.
"Пять очков в твою пользу, док, — подумал Чарльз, мысленно улыбнувшись. — У этого парня уже диагноз готов. Неплохо для врача широкого профиля".
— На каком языке вы общаетесь между собой? — спросила Сильвия.
— Это язык врачей, дорогая, — ответил Чарльз. — Мы пользуемся им, чтобы морочить голову пациентам.
— Но вы упоминали Ба. Что вы о нем говорили?
Похоже, она была искренне заинтересована.
— Мы говорили, что, по всей вероятности, этот малый в детстве страдал гиперактивностью гипофиза, может быть даже, у него была опухоль гипофиза. И поэтому он на целый фут выше роста среднего вьетнамца.
Балмер сразу же согласился:
— Но когда он достиг зрелости, его гипофиз затормозился в развитии — об этом свидетельствует то, что у него ни на лице, ни на руках нет следов акромегалии, какие встречаются обычно у людей с гипертрофией гипофиза.
— Ему повезло, что развитие гипофиза остановилось само собой. В таких случаях возможен летальный исход, если вовремя не оказать больному помощь.
— А что, он никогда не улыбается? — спросил Балмер. — За все те годы, которые я знаю его, мне ни разу не приходилось видеть, чтобы он хоть раз улыбнулся.
Сильвия немного помолчала.
— У меня есть фотография, где он улыбается.
— Я видел эту фотографию, — сказал Чарльз. — Она похожа на рекламу зубной пасты — «Как избавиться от желтизны зубов».
Сильвия вызывающе проигнорировала его шутку. Глаза ее были устремлены на Балмера. В них горел огонек, которого Чарльз никогда раньше не замечал.
— Хотите посмотреть фотографию?
Балмер пожал плечами.
— Разумеется.
— Хорошо, — улыбнулась Сильвия и игриво подмигнула. — Она наверху, в моей спальне... там же, где японские эротические гравюры.
Чарльз прикусил губу, стараясь удержаться от смеха, наблюдая за Балмером, который едва не уронил свой бокал и начал заикаться: