Прикосновение Иуды
Шрифт:
Следующие несколько минут она подготавливала шприцы и пробирки. Для анализа не требовалось много крови. Ильза всего-то хотела изучить образец под микроскопом и запустить несколько тестов. Проще говоря, заложить фундамент для будущих исследований.
«Исследований чего? Чип у него в мозге, не в крови», — но Ильза проигнорировала скептический комментарий внутреннего голоса.
Гаррет уже приготовился и, сжав пальцы в перчатке, чтобы выступила вена, спокойно посмотрел на Ильзу.
— Док, почему ты беспокоишься?
— По словам Рори, вы прибыли из плохого
— Очень.
Она сглотнула. Гаррет помрачнел от одного лишь слова. Возле его глаз пролегли морщинки, и он поджал губы.
— А если мы узнаем, что мои труды поспособствовали наступлению того самого будущего? Что изменится, если вычеркнуть меня из уравнения? — неожиданно для себя спросила Ильза и тут же поняла, что права. Согласно концепции квантового времени, каждое действие влечет за собой реакцию. Каждое решение порождает отголосок в будущем. И если плохое будущее стало следствием выбора Ильзы, было бы рациональней ее устранить.
— Мы не убьем тебя, док…
— Ильза, — перебила она. — Я проведу на тебе ряд тестов и буду задавать очень личные вопросы. Поэтому называй меня по имени.
Намек на улыбку смягчил выражение лица Гаррета, и сердце Ильзы в очередной раз пропустило удар.
— Ильза. Мы не врали, и нам действительно нужны ответы. Твоя работа могла лечь в основу наших чипов, но одно-единственное изобретение не создаст будущего. За последние несколько лет мы усвоили, что порой наши решения влияют на происходящее не меньше, чем поступки.
— Какое-то безумие. Ты почувствуешь небольшое жжение. Когда я начну, расслабь руку, хорошо?
Гаррет кивнул. Ильза ввела иглу в вену, и как только брызнули первые капли крови, закрепила пробирку. Пока заполнялся цилиндр, она постаралась сконцентрироваться и действовать отстраненно. Набрав еще две пробирки, Ильза извлекла иглу из вены Гаррета и, надавив на место прокола, приложила к нему пару ватных тампонов. Она установила последнюю пробирку на штатив и согнула руку Гаррета в локте. Тепло его тела чувствовалось даже через винил.
Учитывая все вышесказанное, телесный контакт должен был пугать, но он странным образом успокаивал.
— Ты в порядке? — Ильза всмотрелась в лицо Гаррета.
— В порядке, — осторожно и твердо отодвинув ее, он убрал повязку.
Глянув на его предплечье, Ильза шокировано округлила глаза. Прокола не стало. Она схватила руку Гаррета и уставилась на локтевой сгиб. Кожа была абсолютно гладкой, без малейшего следа от иглы. Конечно, от укола практически не оставалось раны, но ведь прошли считанные секунды.
— Мы быстро исцеляемся, док…Ильза, — Гаррет снова говорил тем самым мягким тоном, будто уговаривал Ильзу уйти с карниза.
— Это невозможно. Даже с ускоренным метаболизмом у тебя все равно остался бы след.
После войны в Персидском заливе ученые сосредоточились на улучшении свертываемости крови и ускорении заживления тканей, чтобы сократить время выздоровления. Но Ильза обработала рану лишь парой капель спирта и ватным тампоном.
— Невозможно в твоем времени, — Гаррет осторожно высвободил руку. — Начинай
Час спустя она по настоянию Гаррета вошла в камеру дезинфекции. У нее голова шла кругом. Истратив на анализы две пробирки крови, третью — последнюю — она положила в непроницаемый контейнер и заморозила. Ильзе никак не удавалось постичь изученное. Уровни токсина в крови Гаррета били через край. Он давно должен был умереть.
И более того, его тело должно было лежать перед ней раздувшимся и разлагающимся, но никак не пылать здоровьем, жизнью и сексуальностью. Пока Ильза делала анализы, он молчал и не реагировал на ее многократное повторение слова «невозможно». Сняв шлем, она встретилась с Гарретом взглядом.
— Почему ты до сих пор жив? — в 80-е годы поступали отчеты о людях, принимавших гомеопатию во время химиотерапии, вследствие чего в их крови появлялись ядовитые вещества. Многие врачи, медсестры и персонал пострадали от нейротоксинов, выработанных организмами пациентов. Ильза даже написала диссертацию о химии их крови и работе мозга. Уровни токсина в крови Гаррета были такими высокими, что на фоне него те пациенты казались нежными фиалками.
— Я просто жив, — Гаррет расправил закатанный рукав. Теперь неприкрытой осталась лишь кожа его лица и шеи. — Как было сказано ранее, я умею управлять токсинами. Но ты должна в обязательном порядке избегать случайных или неожиданных прикосновений.
— Тебя никто не трогает? — у нее сжалось сердце.
— Никто, — кивнул он. Гаррет забрал у нее костюм и, вернувшись к шкафу, повесил обратно на вешалку.
Ильза посмотрела на него.
— Никогда?
Глянув на нее через плечо, Гаррет напряженно и самоуничижительно улыбнулся.
— Не нужно жалеть меня, док. Ты здесь не для этого. Тебя касается только чип в моем мозге. Хочешь приступить к исследованиям? Или все-таки сначала поешь?
Никаких прикосновений. Никакого контакта. Как правило, Ильза не очень-то жаловала людей. Но у нее хотя бы был выбор. Она могла обнимать родителей, друзей и собак. Как Гаррет жил без малейшей близости? Должен был существовать способ помочь ему.
— Ильза? — вздохнул он.
— Да?
— Работа или еда?
Набрав полную грудь воздуха, она осмотрела предметы и приборы на столе. К лаборатории примыкали смотровой кабинет и больничная палата. Возможно, этажом выше было еще что-то подобное. Ильза понятия не имела. Но у нее остался образец крови Гаррета. После первых сканирований можно было продолжить тесты. Сошел Гаррет с ума или нет, все заслужили шанса на объятия.
— Работа.
****
— Майкл, у нас проблема, — Рори осмотрела извлеченные из сейфа документы. В R.E.X. она вернуться не могла, но у директора Видаля был офис в центре города в квартале от корпорации «Инфинити». Рори без труда обошла протоколы безопасности. Не без помощи Саймона.