Прикосновение Иуды

Лонг Хизер

— Здесь все необходимое, доктор?

Она до сих пор не переоделась. Внизу было прохладнее, чем во всем остальном доме, но если Ильза и замерзла, то не подавала виду.

— Впечатляющий ассортимент, — тем не менее, в ее словах сквозила неуверенность.

— Но?

— Почему ты все время носишь перчатки? — повернувшись к Гаррету, Ильза напряженно и оценивающе осмотрела его.

— Перчатки никак не повлияют на твои исследования, — и он совершенно не желал развивать эту тему. Конкретика ничуть не способствовала тому, чтобы люди чувствовали себя комфортно рядом с ним.

— Возможно, и

не повлияют. Но раньше ни одна подруга не втягивала меня в драку. Меня накачали токсинами и привели в какой-то ерундовый теневой мир, где живут солдаты из будущего. Теперь мне нельзя выходить на улицу или показываться кому-нибудь на глаза. Я поселилась в доме, на самом деле являющимся крепостью, напичканной таким количеством оборудования, что здесь можно заниматься абсолютно всем, начиная с исследования химии головного мозга, заканчивая изготовлением бомб на основе ДНК. Мы живем в очень опасном мире, мистер Гаррет. Ты хочешь, чтобы я доверяла тебе и следовала твоим правилам. Хочешь, чтобы я вам помогла. И давай начнем наше сотрудничество с честности. Почему ты всегда носишь перчатки? — ее голос не дрогнул, и в нем не было ни намека на резкость.

Ильза говорила твердо и взвешивала каждое слово. Но у нее блестели глаза, и румянец на щеках стал ярче. Она расстроилась, но держала себя в руках. Гаррет не мог не восхититься ею.

Опустив взгляд на свои руки, Гаррет сжал пальцы и распрямил их. Специальный непроницаемый материал тихо скрипнул.

— Я могу отравить человека прикосновением. Мое тело производит токсины. Все виды ядов. Я умею управлять ими и контролировать, но порой, если пугаюсь или теряю бдительность, могу ненамеренно убить. Я ношу перчатки, чтобы защитить окружающих людей.

— А сам-то ты как живешь с токсинами в организме? — сдвинула брови Ильза.

— Просто живу, — Гаррет пожал плечами.

Привалившись к лабораторному столу, она скрестила руки на груди. Гаррету хотелось, чтобы Ильза приняла иную позу, в которой полные округлости не приподнимались бы и не натягивали ткань майки.

— Еще один эксперимент в гипотетическом будущем?

В голову Гаррета ворвалось воспоминание.

Эксперименты. Его мать, привязанная к столу. Иглы, проникающие в ее вены, в самые кости. Дискуссии врачей, забиравших у нее кровь, слюну, слезы, косный мозг — любую жидкость, лишь бы понять, как функционирует тело. Гаррет наблюдал за ними в ловушке по другую сторону стекла. Не в силах прикоснуться к маме или помочь ей.

— Нет, — покачал он головой. — Я таким родился.

— Могу я взять у тебя кровь на анализ?

Иглы вонзились в вены его мамы. Она закричала, и ее вырвало. Лаборант с криками повалился на пол.

— Если анализы тебя успокоят. Но тебе понадобится костюм химзащиты и две пары перчаток, — в своем требовании Гаррет был непреклонен. Управление токсинами требовало полного самоконтроля и бдительности. Он знал на основании опыта, на что способна его кровь.

— Хорошо. Я приготовлюсь.

— Ты должна немного поесть и поспать. Мы можем начать завтра.

Спокойствие Ильзы было неестественным. Гаррет видел то же выражение глаз у пленников, сосредоточенных на выживании и удовлетворении потребностей

своих похитителей.

— Мне нужно чем-нибудь заняться. Я не понимаю ни твоих слов, ни творящейся здесь чертовщины. Мне нужна система. Нужен контроль. Я должна выяснить, сумасшедший ты или нет, — слова застряли у нее в горле, и она, закашлявшись, опустила руки на столешницу.

— Ладно. Тогда готовься, — закатав рукав, Гаррет начал перевязывать бицепс полоской ткани. — Костюм там, — он указал на шкаф у дальней стены. — Мы проведем процедуру в стерильной комнате.

— У вас здесь есть стерильная комната? — отшатнулась Ильза и, открыв дверцу, осмотрела содержимое шкафа. У нее приоткрылся рот, и округлились глаза.

****

В горле Ильзы застыл вдох. Руки Гаррета были огромными. Массивная черная куртка, плотная рубашка и военные брюки пресловутого черного цвета лишь усугубляли впечатление. Стоило Ильзе взглянуть на его бицепс с выпирающими венами и бугрящимися мышцами, как у нее по спине побежали мурашки, во рту пересохло, и сердце, заикаясь, пропустило удар. Все ее тело охватил жар, будто вырвалась на свободу скрытая лихорадка.

— Доктор?

— Да? Да. Костюм химзащиты, — повозившись с винилом, Ильза сняла его с крючка и начала одеваться. Натянув штанины, она надела остальную часть костюма и когда водрузила на голову шлем, по ее ногам потек пот. Под пристальным взглядом Гаррета ей едва удавалось продолжать дышать и застегнуть молнию. У него на руках выделялись блестящие белые шрамы — выпуклые рубцы. Гаррет был не загорелым, но и не бледным. Кожу словно обволакивала карамель — очень аппетитная — подчеркивавшая шрамы. У Ильзы чесались руки потрогать их.

— Работа может подождать, — повторил предложение Гаррет.

— Нет. Не может, — она натянула сначала первую пару перчаток, затем вторую, более плотную. Когда стекло шлема запотело от выдохов, Ильза вспомнила, что нужно включить дыхательную систему, и осмотрелась. — Стерильная комната?

Гаррет указал направление, и она неловко пошла к двери. В смешном костюме изящно двигаться не получалось. Ильза всегда чувствовала себя в нем неуклюжей. К счастью, для ее исследований редко требовалась химзащита. В комнате Ильза нашла оранжевые кислородные шнуры и, подключив их, крутила переключатель, пока в костюм не хлынул прохладный воздух. Дышать стало легче, и она заставила себя успокоиться.

Ильза напомнила себе, что была ученым, а не подростком с первой влюбленностью.

«Кроме того, как бы хорош ни был Гаррет, ты не можешь слепо верить в его адекватность. В отличие от Рори, ты не импульсивна. Тебе нужны факты. Вот и ищи их»

Пока она подключала кислородные шнуры, Гаррет тоже прошел в комнату. Остановившись у подноса со шприцами и флаконами, он терпеливо ждал. Должно быть, Гаррет сам принес инструменты, поскольку Ильза точно этого не делала.

— Тот факт, что ты пошел мне навстречу, подтверждает правдивость твоих слов, — непроизвольно затараторила Ильза. Один ее преподаватель вечно жаловался, что она не умеет думать с закрытым ртом. И он был прав. Еще одна причина, почему Ильза предпочитала работать с животными. Их не утомляла ее болтовня. — Это меня и тревожит.