Прикосновение холода

Эстеп Дженнифер

Бабушка одарила меня грустной улыбкой.

– Да, были. И поэтому мы решили, что ты не должна туда идти.

– Что ты хочешь этим сказать?

Она вздохнула.

– Мы – часть опаснейшего мира, моя сладкая. Цыгане, Жнецы, Локи. Это единый, большой, связанный узел. Одного без другого быть не может. Но твоя мама и я хотели для тебя лучшего. Мы хотели, чтобы ты могла вести нормальную жизнь. Чтобы ты могла спокойно повзрослеть, и не волноваться постоянно, что Жнецы могли бы попытаться убить тебя.

Я подумала о Дафне, Карсоне,

Логане и обо всех в школе.

О том, что для них вся эта сила, Боги и магия были совершенно нормальными вещами, и я вспомнила, как Карсон объяснял мне, что они все потеряли кого-то из-за Жнецов.

Внезапно я стала благодарна маме и бабушке, что они сделали это для меня. За то, что они хранили меня так долго подальше от этого.

– Но затем я схватила расческу Пейдж и испытала магический удар, – произносила я .–

Профессор Метис пришла поэтому?

– Отчасти, – фиолетовые глаза бабушки потемнели, и какое-то время она молчала. — Метис считала, что пришло твое время пойти в Академию, где твоя магия наберет силу. Ты должна была научиться лучше ее контролировать, пока она только нарастала. Я больше не такая юная, как раньше, Гвен. Я тоже хотела, чтобы ты пошла в Академию. Там ты в безопасности.

По крайней мере, настолько, как там это возможно.

– Что насчет Ники? – спросила я. – Ты и мама служили ей когда-нибудь как Чемпионы?

Бабушка кивнула.

– Да. Ника приходила к каждому из нас, когда считала, что мы готовы и просила нас служить ей.

– Почему ты не рассказывала мне и об этом?

– Потому что это было твое решение, Гвен.

Точно также как твоя мама и я должны были его встретить. Также как и твоя дочь должна будет принять решение, – она вздохнула. – От многих детей в Академии с самого рождения ждут, что они станут великими воинами. Твоя мама и я не хотели просто растить тебя под таким давлением. Мы хотели, чтобы ты сама принимала решения по своему желанию, а не потому что ты испытываешь чувство, что ты обязана придерживаться традиций семьи. Кроме того, быть Чемпионом означает, более или менее, что ты будешь носить большую мишень на спине. Жнецы убивают воинов, конечно, но они попытаются сделать все, чтобы избавиться от Чемпиона.

От ее слов мой желудок сжался.

– Но зачем?

– Потому что Чемпионом всегда является то, кто обладает самой сильной магией, лучшими боевыми навыками и самым смелым сердцем, потому что они могут совершить большинство благородных дел. А это значит, что для Локи и его Жнецов они представляют самую большую опасность. Мы просто хотели защитить тебя настолько долго, насколько это было возможным, сладкая, – бабушка сделала паузу. – Кроме того, мы не хотели, чтобы ты выросла такой, как некоторые другие подростки.

Я нахмурила лоб.

– Что ты имеешь в виду?

Она пожала плечами.

– Тяжело жить в мире, в котором Жнецы не хотят ничего другого кроме, как убить других детей. Поэтому большинство

родителей балуют своих детей и дают им все, что они хотят: машины, одежду, драгоценности. На тот случай, если они никогда больше не увидят, как их дети взрослеют. Я не хочу предполагать правильно это или нет, но в любом случае это не тот вариант, как хотела бы вырастить тебя твоя мама. Она хотела, чтобы ты знала цену деньгам и жизни. В большей частности жизни.

Это должно было причиной, почему профессора в Академии так много позволяют ученикам: курить, пить, заниматься сексом.

Профессора знали, что мы в любой, совершенно обычный день можем быть убиты Жнецами, и они считали, что мы должны наслаждаться жизнью до этого момента. Но слова бабушки вызвали следующий вопрос.

– Так значит, у нас есть деньги? Я имею в виду... много денег? Как у родителей других учеников?

И если у нас есть деньги, почему я должна работать в библиотеке древностей?

Снова бабушка пожала плечами.

– Не так много как у других, но достаточно. Даже больше чем достаточно. Идея, чтобы ты работала в библиотеке древностей принадлежала профессору Метис. Она считала, что благодаря контакту с другими учениками ты быстрее вольешься в жизнь Академии. Конечно, это не совсем сработало.

Нет, не сработало. Я отодвинула от себя тарелку с шоколадным кексом. В моей голове господствовал слишком большой беспорядок, чтобы попытаться насладиться им.

Я все еще не могла до конца поверить в то, что только что рассказала мне бабушка, что я узнала за последние дни – тайны, которые, наконец, открылись для меня.

Знать, что я находилась в опасности, потому что мне было суждено стать Чемпионом Ники, не очень-то поднимало настроение. Но тайны сами по себе никогда не приносили ничего хорошего.

Бабушка Фрост не сказала ни слова. Вместо этого она вытянула руку и накрыла ею мою.

Как всегда я почувствовала, как ее теплое, мягкое одеяло любви укрывает меня.

И я знала, не важно, что должно произойти, не важно, каким бы сумасшедшим это не было, бабушка любила бы меня так же сильно как и я ее. Также как я любила мою маму.

Я вспомнила то, как видела маму, когда впервые взяла меч-Вика в руки. Она была частью того, к чему сейчас принадлежала я.

И она улыбалась, как будто считала мои действия правильными.

Мысль, поддерживает она или нет, позаботилась о том, что я немного меньше стала скучать по маме, что боль от ее потери и чувство вины стало выносить немного легче. Вероятно, это была тайна, с которой я могла жить.

– Хватит разговаривать о цыганах, Богах и всех остальных, – сказала бабушка, и внезапно дразнящие нотки проникли в ее голос. – Метис рассказала мне, что видела тебя на балу с очень симпатичным Спартанцем, тем же Спартанцем, который помог тебе вечером в библиотеке. Ты кое-что утаила от меня, Гвен. И теперь я хочу знать все о нем.