Приказ 66

Трэвисс Карен

— Я извиняюсь. — наконец, выдавил энсин. — Сержант.

Скирата поднял бокал.

— Извинения приняты, сынок. А теперь узен'йе, пока мои мальчики и вправду не вышли из себя.

Энсин Лузготи исчез под негромкие аплодисменты из угла кают — компании. Он явно не был популярен. Дроид — стюард подкатился к столику с кувшином эля, который Скирата не заказывал.

— Весьма впечатляюще, капитан. — Коммандер, сидевший за столиком неподалеку, кивнул, признавая, что выпивку заказал он. — Я сам давно

хотел это сделать.

Теперь энсин дважды подумает, стоит ли обходиться с клонами, как с грязью. Но то же самое будут делать и более вежливые офицеры, бывшие здесь. У насилия есть свое место в процессе обучения.

— К'ойаси. — произнес Скирата. — За нас.

Это было многозначительное слово, к'ойаси; это была команда, которая значила «останься в живых». Но также это был и тост, и пожелание счастливо добраться домой, или же остаться здесь. Выживание и стремление взять все, что можно из каждого прожитого дня — вот что лежало в основе мандалорианского языка.

— К'ойаси. — сказал А'ден. — Ойа мэндо.

Ордо, не слишком любивший алкоголь, смотрел в свой бокал и гадал, на что была бы похожа армия Республики, если бы ее пришлось целиком набирать из не — клонов. Кто бы ни заказал армию клонов — он был отличным провидцем.

Но, как сказал когда — то Фай, тот же провидец мог организовать и всю войну целиком, и тщательно спланированная война, которой нужен был только повод для начала, вовсе не была чем — то новым для галактики

И все равно — важно точно выяснить, кто мог планировать так хорошо и так далеко.

* * *

«Спаситель», ангарная палуба, два часа спустя.

В ожидании транспорта Скирата нашел на ангарной палубе тихий уголок, и долго смотрел на комлинк в руке, прежде чем набрать код Тора.

Ему потребовалось три дня, чтобы подобрать слова. Подхваченный волной беспокойства, он собирался связаться со ставшим чужим сыном сразу же и выяснить, что же случилось с его дочерью… но утекло слишком много воды, и мальчик был незнакомцем.

Мальчик.

Тору сейчас было тридцать девять. Может быть у него даже были внуки. Это было возможно, если бы он был мандалорианином и женился очень молодым, как делали мэндо'аде; но его мать не позволила бы этого. Илиппи думала что бескар'гам треснул, когда она выходила за Скирату, но его долгие отлучки по контрактам начали надоедать ей, сидевшей с тремя маленькими детьми; а потом она натолкнулась на высокую стену культурных различий — Тору исполнялось восемь лет, и Скирата хотел сделать, как делали все отцы — Мэндо: взять своего сына на пять лет учиться и сражаться вместе с собой.

Скирата живо вспомнил Илиппи, пятилетнюю Руусаан и шестилетнего Иджаата, плачущих и

цеплявшихся за ее ноги, пока Илиппи кричала что ее малютка не отправится на войну. Начиная с этого скандала — ей не стоило так кричать, не на виду у детей — их брак быстро покатился под гору. В следующий раз, когда он появился домой на отпуск, дети были у ее родителей на Кореллии, а она сказала ему что требует развода.

Это заняло полминуты, в стиле Мэндо — короткая клятва для женитьбы, и еще короче — для расставания. Скирата отдал ей все сбережения и ушел на очередную войну.

«Каждый кредит. Каждый кредит, который не был мне совершенно необходим, чтобы выжить, до того дня, как я отправился на Камино. Потом — я умер и исчез.»

Он ожидал, что Тор ответит ему только по аудиоканалу комлинка. Он не знал как называть его. Сынок? Обычно он звал молодых людей сынками. Но в данном случае — это уже не было привычкой…

— Скирата на связи. — сказал голос. — Почему — то он ожидал, что Тор откажется от его фамилии, и это поразило его так, что он ненадолго онемел, услышав его.

— Это я… Кэл Скирата.

— Я… я не думал что ты откликнешься.

Скирата повел разговор так, как он говорил бы с Зеем, и отказался от порыва выспрашивать их о подробностях жизни. Они решили не быть его сыновьями, и попытка лезть им в душу ничего хорошего не принесет. Спокойная отстраненность — лучший вариант поведения.

— Ты использовал термин «пропала». Иджаат в порядке?

— У него все нормально.

— Расскажи мне про Руусаан.

— Мы потеряли с ней связь, несколько месяцев назад.

— И лишь теперь начали искать?

— Мы… разошлись со временем.

Взрослый Тор был чужаком; Тор, с которым общался Скирата, вырос и изменился много лет назад. Даже в его голосе не было ничего знакомого. Желая увидеть, каким вырос его мальчик, Скирата помедлил, задержав палец над клавишей голосвязи, и наконец уступил тридцатидвухлетнему любопытству.

Ожившая голограмма подрагивала, была синеватой и нереальной. Тор был темноволосым, коренастым и неплохо одетым — и это всё, что мог сказать Скирата. Голограммы низкого разрешения паршиво передавали детали.

И Тор мог увидеть его и то, что было за ним.

— Где ты? — спросил он. — И кто… ого, да это республиканская армия.

— Они клон — солдаты. — ответил Скирата. — И тоже — мои мальчики. Я на фронте.

— Как всегда…

Тор находился на нейтральной Кореллии, если сигнал его комма был настоящим — разумеется, так оно и было — и с войной он наверняка сталкивался только в бюллетенях ГНР. Как он мог хотя бы понять своего отца?

— Тор, расскажи мне всё, что случилось с Руусаан. Мне нужны все данные, которые ты можешь предоставить.