Приказ 66
Шрифт:
— В шебс мирных. Они все вооружены. Им не нужна форма, чтобы быть врагами. Вот почему каждый народ с претензиями к соседям заканчивает тем, что его записывают в сепы, и пополняют им наши списки, а?
— И тут, к тому же, даже не разные расы. — присоединился к ворчанию Дарман. — Не как на Гафтикаре, где можно было увидеть, кто есть кто. Они все люди. И все одинаково выглядят.
Маленькая пылевая буря на горизонте просигналила что в их направлении движется наземный транспорт. Найнер чуть раздраженно цыкнул зубом — привычка, подхваченная
— Терпеть не могу когда вы начинаете умничать. Думать вредно.
— Ага. Это же моя работа. — откликнулся Атин.
— Слышно что — нибудь о Лазиме?
— Еще нет, серж.
— Она пришлет письмо. Не волнуйся.
— Знаю, что пришлет. — чуть сварливо ответил Атин. — Мы поженимся.
— Что?
— Ты меня слышал.
Новость не отвлекла его внимание от дороги, но сосредоточенности она явно повредила. Дарман почувствовал комок в груди. Это было совершенно неизвестным миром. Это было…
— Невозможно. — заявил Найнер. — Ты не можешь жениться. Ты же в армии
Атин на Мэндо'а означало упрямый, но для мандалориан это слово означало не отрицательное качество. Это подразумевало силу и стойкость, которые перевешивают кровожадную ярость. Атин был предельно спокойным и соблюдающим правила, до тех пор, пока что — то не выводило его из себя по — настоящему. Тогда он вновь становился одним из парней Вэу — сражающимся бешено, и не отступающим, пока его не убьют. Вэу вбивал в них животные инстинкты, ту дикость, которая, как он говорил, сохранит им жизнь там, где более разумный человек сдастся и погибнет.
— Покажи мне правила. — ответил Атин. Хотя он и был в шлеме — но Дарман мог видеть как он упрямо выпятил челюсть. — Давай. Покажи мне пункт, в котором сказано что я не могу жениться.
— Предполагалось что мы никогда не обзаведемся семьями.
— Но правил, явно запрещающих это, нет, верно?
— Нет. Но все равно это глупо.
— Почему?
Никому из клонов не требовалось видеть лицо своего брата, чтобы понять что творится в его голове. По тихому цоканью и дыханию в шлемном комлинке Дарман мог уловить, что Найнер нервничает; казалось, что что — то испугало его. Но Найнер явно был не из паникеров. Он был расстроен. Он пытался отогнать от себя неприятную реальность.
— Потому, что тебе не платят жалования. — наконец, сказал Найнер. — Так что ты не сможешь содержать жену и детей. И казарм для женатых нет. И…
Атин не собирался сдаваться без боя. Его голос звучал так, словно он говорил сквозь стиснутые зубы.
— Лазима — тви'лек. Люди и тви'леки не могут иметь потомства. И у нее есть жилье. Его купил Кэл'буир. И у нее есть работа. Мне не придется ее содержать. Ты не угадал со страшилками, серж.
— Содержанец, что ли? Неплохо устроился. — пробормотал себе под нос Корр.
— Все равно, ты сошел с ума. — ответил Найнер. — И это не мои страшилки. Просто факты.
Сейчас под угрозой были и планы Дармана на семейное счастье. Он решил поддержать
— Считаете, что мы не можем жениться потому что мы — собственность, серж? — спросил Дарман.
Голос Найнера стал чуть тверже.
— Не знаю. Сходи, спроси генерала Зея.
— Зею до шаба. — сплюнул Атин. — А если и нет, то что он с этим сделает? Что, он расскажет про какую — то разницу между теми, какие мы сейчас и тем, что будет, когда я с Лазимой обменяемся клятвами?
— А он прав. — поддержал Дарман. — Разница ведь чисто формальная.
— И я хочу жить. — Атин уже начинал сердиться всерьез. — Если я все это переживу — то я не собираюсь вечно быть солдатом. — Он прервался на пару секунд, словно собирался с духом прежде чем сказать что — то неприятное. — Я хочу уйти. Я хочу в отставку.
Впервые кто — то из них сказал это вслух. Может быть это был и первый раз, когда они хотели это услышать. Уход Фая каким — то образом открыл двери для несогласия и подлинных стремлений, не связанных с ВАР.
В наступившем неловком молчании Корр, похоже, старательно удерживался от комментариев. Порой он все еще вел себя в духе «я — всего — лишь — замещаю — его», пусть даже и было очевидным то, что Фай уже не вернется.
Голос Найнера сейчас приобрел сержантский тон «не — спорь — со — мной».
— Ты должен думать о задании, а не о том, как свалить из армии.
— Я думаю. — ответил Атин, перемещаясь к Корру и занимая огневую позицию рядом с ним. — Я могу думать и о том и о другом одновременно. Если честно — одно помогает мне делать другое…
Нет, дело было не в уходе Фая. Дарман решил, что все началось с появлением внука Скираты. Ребенок принес всем им ощущение что настоящая жизнь проходит без них, а они остаются позади. Если бы они были беленькими, обычными клон — солдатами, которые мало сталкивались с обычной гражданской жизнью, то, может быть, им бы удалось убедить себя в том, что все не так уж плохо. Но все они провели много времени, занимаясь тем, что было доступно не — клонам. Подарив им столько свободы, сколько он мог — Скирата сделал их недовольными тем, что у них было.
— А как насчет тебя и Этейн, Дар? — поинтересовался Атин.
— Ты насчет того, не собираемся ли мы отойти от дел?
— Угу.
Этейн должна была оставить Орден Джедай. Им не были позволены близкие отношения — привязанности, как они это называли — но и строгого воздержания от джедаев не ждали.
«И это может привести к неприятностям.» — подумал Дарман. — «Однажды какой — нибудь истомившийся без любви джедай выкинет что — нибудь безумное — пусть и предполагается, что подобное вытравливается из них в процессе учебы — и это добром не кончится. Ты не можешь превратить существо из плоти и крови в бесстрастного дроида — ни клона, ни джедая. Это неестественно. Это несправедливо.»