Приходит ночь
Шрифт:
Это казалось до странного естественным, даже вполне нормальным — то, что Ли взял на себя такую интимную задачу, как уложить ее в постель. Это как бы свидетельствовало об их долгих отношениях, будто они были любовниками и друзьями целую вечность.
Не дай причинить себе боль, предостерегла она себя. Но это не имело сейчас значения. На самом деле сейчас ничего не имело значения. До тех пор, пока Эдам не вернемся домой.
Она ополоснулась и оделась, почувствовав себя немного уверенней. Коль скоро один день прошел, она на этот день приблизилась к возвращению
К тому времени как они, закончив свой рабочий день в Фултон-Плейс, отвезли Брайана и Кита поесть пиццы, уложили их в постель, Брин успокоилась до такой степени, что смогла мыслить вполне разумно и пожелала поговорить с Ли о сложившейся ситуации.
Она приготовила чай и накрыла столик в гостиной. Ли сидел на диване, запрокинув голову и на минуту прикрыв глаза. Он потер их, а потом, когда она вошла, открыл.
Ли был так добр, подумала Брин в сотый раз.
— Чай… замечательно, — сказал он, беря чашку.
Брин села рядом.
— Ли, чем больше я думаю об этом, тем меньше понимаю. Действительно ли этот парень хочет получить фотографии? Я имею в виду, что чем дольше они у нас, тем дольше мы можем их изучать.
Ли пожал плечами и протянул руку вдоль спинки дивана, чтобы слегка потянуть ее за прядь волос.
— Я думал об этом. И уверен, что и он тоже об этом думал. Просто он знает, что, пока Эдам у него, он может вертеть тобой как угодно. И я не думаю, что он сильно боится, что мы станем рассматривать пробники или даже нормальные отпечатки. То, что его интересует на фотографии или на фотографиях, очень маленькое. Нечто, что можно обнаружить только при очень большом увеличении. Что-то такое, что вообще трудно обнаружить. Тебе бы пришлось просидеть в лаборатории не один час, чтобы это сделать.
— Тогда почему он так хочет получить эти фотографии?
— Потому что там все-таки где-то что-то есть, и это при желании можно найти, — сказал Ли просто. Он отхлебнул чаю и посмотрел на нее. — Брин, думаю, что нам надо переехать ко мне домой.
— К тебе? Я не могу! Ведь он должен позвонить…
— Тогда мы будем здесь и станем ждать звонка. Но я вчера позвонил и договорился об установке в своем доме системы безопасности. У меня будет спокойнее.
— Я не знаю. Мальчики…
— Мальчикам там очень понравится. Дом большой, там есть бассейн.
— Но…
— Я же прав, Брин. Ты сама это знаешь. Пожалуйста, не спорь со мной.
Брин замолкла. Тогда снова заговорил Ли:
— Полагаю, нам надо сделать еще кое-что. Этот Дирк Хэммарфилд, политик, который показался мне таким скользким, он пригласил нашу группу в эту субботу вечером на политический обед. Думаю, он хочет, чтоб мы поиграли, и, наверное, мы так и сделаем. Вы с Барбарой тоже пойдете и, как знать, может, что-нибудь и разузнаете.
— Нет! Это может быть опасно, пока Эдам еще не с нами. Ли, ты с ума сошел!
— Нет, черт возьми, не сошел, Брин. Слушай, мы ничего не будем предпринимать с этими фотками, пока Эдам не вернется. Мы делаем только то, чего от нас ожидают! Но при известных обстоятельствах нам необходимо
Брин все elite искала способ отказаться.
— А как же Брайан и Кит? Я не могу оставить их одних, если ты хочешь, чтобы мы поехали обе, с Барбарой…
— Они будут у меня дома, и я могу попросить домработницу прийти и посидеть с ними. Мари просто душечка, они прекрасно поладят. Я знаю ее несколько лет, она ответственная, ласковая и абсолютно надежная.
Брин опять нечего было возразить. Почему бы нет? Действительно, в этом визите был смысл. Но выдержит ли она это? Сможет ли она видеть Хэммарфилда и вести себя с ним так, будто ничего не произошло? Нет, это вряд ли! Ли хочет, чтобы она смотрела во все глаза, держала ушки на макушке, искала улики. Сможет ли она?
Да… сможет. Она давно усвоила, что сможет все, что должна. Ей необходимо было как-то пережить эти дни.
Брин исподтишка взглянула на Ли. На его профиль, потом на руку, державшую чашку. Она вдруг вспомнила о том, как он разозлился, когда она нашла его песню, но потом осознала, что ей не хочется об этом думать. Ли так ей помог. Он был здесь, чтобы поддержать ее, чтобы придать ей сил и уверенности, никогда не давил на нее…
Он был ей нужен. И она хотела его… так мучительно… сегодня вечером.
Брин поставила чашку, и их глаза встретились.
— Я… я иду спать, — сказала она, а потом, чуть замявшись, спросила: — А ты собираешься?
Ли долго глядел в ее глаза, а потом кивнул — слегка. Он встал и обнял ее за плечи. Так вместе они поднялись наверх.
В эту ночь Брин любила его с отчаянной и бешеной страстью.
Итак, политический обед, подумала Брин, оглядываясь, когда они с Барбарой сели за предназначенный им столик в отеле «Маунтин-Вью». Люстры сияли как бриллианты, не как простое стекло, шаги официантов в униформах тонули в пушистом коричневом ковре. Столовые приборы сверкали, дамы были усыпаны драгоценностями, закутаны в меха и держали под руки мужчин, одетых в изысканные смокинги.
Здесь было интересно. Интригующе. Если б только не ее нервы. Если бы Эдам был в доме у Ли с его братишками…
Но все есть, как есть, говорила она себе. Завтра, завтра она вернет себе Эдама. После всего этого длительного напряжения и страха финал казался совсем близким. У нее осталась еще одна ночь ожидания, обещавшая счастье, и, несмотря на свое беспокойство, она ощутила нечто похожее на волнение. Но в этой обстановке волнение быстро сошло на нет, и Брин снова почувствовала мучительное беспокойство. Что-то должно произойти — и скоро. Она обязательно что-то сегодня узнает… а если нет, то завтра утром она проснется и события пойдут своим чередом, и, в конце концов, она получит своего племянника.