Приходит ночь
Шрифт:
Вместе с обычными вещами — полотенцами и кусками мыла — она с удивлением увидела там стопку нотной бумаги. Из любопытства она взяла один листок. Чернила, которыми были написаны ноты, слегка выцвели, бумага чуть пожелтела. Листы не были какими-то особенно обтрепанными, предположительно музыка была написана год-два назад, не ранее.
Нотные знаки она прочесть не могла, но взгляд сам собой побежал по стихотворным строкам, написанным под нотами.
Проходит
Листья падают, а за ними снежная мгла!
Я как прежде не знаю, любимая,
Как любовь такое сделать могла?
О, Виктория, лишь смерть успокоит
Сердечную боль,
Глаза, как фиалки,
Что так ослепили меня,
Но не спасли от обмана?
А если бы я разглядел, то смог бы стать.
Тем, кто вознес бы тебя до небес,
О, Виктория… Тлен и пепел, и волны тумана.
— Что, черт возьми, ты себе позволяешь?!
Брин вздрогнула от неожиданности. Она подняла взгляд от бумаги, которую держала в руках, и обнаружила, что Ли стоит подбоченясь на пороге ванной комнаты. Бронзовые черты его лица почернели, напряглись и сложились в угрожающую мину. Брин, увлеченная чтением стихов, была так обескуражена его появлением, что сначала не поняла, что он невероятно разозлен.
— Ли, я никогда не слышала этой песни. Она такая красивая и печальная…
У нее вырвался испуганный возглас, когда он одним яростным движением оказался рядом, грубо вырвал листы и смял их в кулаке.
— Держись, черт возьми, подальше от вещей, которые тебе не принадлежат, и не суйся в дела, которые тебя не касаются! — прорычал он, сверля ее злобным взглядом.
Ли не дал ей возможности ответить, повернулся и вышел. Громко хлопнула дверь.
Неожиданные слезы навернулись ей на глаза; он заставил ее почувствовать себя ребенком, воришкой и взломщиком одновременно. Что такое она сделала? Ничего, просто открыла бельевой шкаф, чтобы взять полотенце…
Обида принесла гнев и унижение. Она провела ночь в его постели, занимаясь с ним любовью, но стоило ей случайно заглянуть в его жизнь, в которой она, вероятно, была лишь проходной фигурой или одной из целой толпы женщин, с которыми он развлекался и которые никогда по-настоящему не трогали его душу… Это его так взбесило.
— Ублюдок! — прошипела Брин, сжимая кулаки и горячо желая себе самой руководствоваться своим инстинктом самосохранения и использовать Ли, вместо того чтобы быть использованной им.
Она услыхала, как он зовет ее снизу —
— Брин! Давай, поехали!
В этот момент она предпочла бы выпрыгнуть в окошко, нежели подчиниться его команде. Но мысль об Эдаме всплыла в ее сознании и больно кольнула в сердце Брин стиснула зубы и пошла, яростно, так же как и он только что, через спальню, по дороге хлопнув дверью потом бегом, едва владея собой, спустилась по лестнице. Не глядя в его сторону, она проскользнула мимо него во входную дверь, которую он перед ней открыл. Когда он попросил у нее ключи от фургона, она не стала ничего возражать, просто порылась в кармане и отдала их ему. Оказавшись с ним в машине, Брин принялась пристально смотреть в окно.
Она чувствовала, как Ли напряжен, и заметила, что когда они выезжали с дороги, идущей от его владения и выруливали на шоссе, он бросил в ее сторону несколько взглядов. А Брин продолжала разглядывать вершины далекой Сьерра-Невады.
Они уже приближались к ее дому, когда Ли, наконец, заговорил:
— Извини, Брин.
— Все в порядке.
— Я имею в виду, Брин, что мне очень жаль. Я ни под каким видом не должен был кричать на тебя.
Она мельком глянула на него, все еще мучаясь oт обиды, что он ей причинил.
— Я сказала — все в порядке.
Ли притормозил фургон на дорожке у ее дома, не доезжая до стоявшей там машины Барбары. Брин выпрыгнула из салона еще до того, как он припарковался. Она услыхала, как он, вынимая ключи зажигания, тихо обругал ее «маленькой идиоткой», но она уже была на полпути к двери. Та была открыта, и из нее торчала голова поджидавшей их Барбары.
И тут Брин забыла об этой их мини-ссоре, которая повергла ее в такое душевное смятение. Потому хотя бы, что, едва она переступила порог, начал трезвонить телефон.
Она встретилась взглядом с испуганными глазами Барбары, замерла, потом кинулась в кухню.
— Алло?
Брин услышала хриплый, угрожающий смешок.
— Мисс Келлер?
— Да.
— Раз, два, три, четыре, пять, где б нам мальчонку закопать?
— Нет, нет! — закричала она в трубку истерично, из глаз брызнули горячие, щиплющие кожу слезы и потекли по щекам.
Она едва могла держать трубку. Ей хотелось бросить ее, ноги подкашивались, от страха темнело в глазах…
Но Брин не упала. Неожиданно она оказалась в чьих-то сильных объятиях, кто-то взял трубку из ее руки.
— Послушай ты, шутник, кто бы ты ни был, не надо больше никого пугать. Это Ли Кондор — да, я в курсе дела. Так уж получилось. Или ты ожидал чего-то другого — после того, как стрелял в меня в моем же доме? Но твои проблемы кончились. Просто верни ребенка, и фотографии твои. Никаких фокусов. Все, чего мы хотим, — это мальчик.
Ли, слушая шептуна, взглянул в глаза Брин. Потом он хрипло рассмеялся: