Приговоренные
Шрифт:
— Слушаю!
— Я наверное не вовремя? — спросили с экрана.
— Конечно! — раздраженно было начал он и, подняв голову, лицом к лицу встретился с торжествующими глазами Пытливого.
— Узелок готов, Ментор!
Пытливый поворотом головы показал на аппарат, стоявший на стенде. Собранный вчерне он представлял из себя цепочку расставленных по всему стенду и соединенных между собой механических приспособлений. Внешне все вкривь и вкось. Жалкое зрелище. Hо оно работало. Hа самой середине пульта, что стоял
— Так, — объяснял Пытливый, — он работает от солнечных лучей И точно также… Посмотрите…
Пытливый щелкает тумблером. Лаборатория наполнилась ломким золотистым светом. И в аппарате снова вспыхивает голубой огонек.
— Точно также работает при искусственном освещении… Hо это еше не все. Вот где фокус!
Во входной паз устройства Пытливый вставляет кристалл. Обычный воспроизводящий кристалл. Нажимает прилаженную под термометром кнопку. Считает: «Один, два, три…».. Убирает палец с кнопки и кладет ладонь на лежащий в гнезде кристалл. И аппарат мгновенно отзывается голубой вспышкой.
— Элементарная энергия человеческого излучения, — торжествует студент.
Ментор сражен был наповал.
— Hе может быть! — выдохнул он.
— Тем не менее, — непреминул съехидничать Пытливый.
— Как это?!
— По наитию. Это же так просто.
— Ты так думаещь?
— Угу, — бурчит он.
— Хорошо. Я сейчас поднимусь.
Дав нагоняй нерадивцам и, определив им жесткие сроки, Ментор отпустил их. Потом подперев подбородок, долго смотрел на серый овал экрана, откуда несколько минут назад сиял Пытливый.
— Боже! — воскликнул он. — Это же аномалия!
Еще о чем-то поразмыслив и решив для себя, ученый потянулся к мерцающей изумрудом клавише. Связь со Всевышним. И комнату заполнил негромкий голос усталого, но готового выслушать тебя человека.
— Излагайте.
Ученый стал рассказывать. Лаконично. Коротко. И о своей командировке, и о проблеме, и о парадоксальной идее, высказанной Пытливым, и об их совместной работе, и о последнем эпизоде, повергшим его в изумление…
— Признаться, аппарат тот мне виделся другим. Я полагал заложить в него совершенно иную методу функционирования. Механическую. Hо предложенное им меня прямо-таки потрясло. Он замкнул аппарат на биосреду. Такая мозговая выкрутаса… Просто…
Ментор не находил эпитета.
Всевышний его не перебивал. Слушал внимательно. Только после заминки с эпитетом, бесстрастно спросил:
— Пытливый это тот из двух?
Ректор запнулся. «Что он имеет ввиду?» — лихорадочно думал он. И… вспомнил.
— Да, — поспешно ответил Ментор, — он один из тех самых двух. Hо, по правде, я об этом забыл. Контакт с ним получился случайный…
Всевышний не стал слушать излияний ректора.
— Слушаю вопрос, — не меняя тональности потребовал Он.
— Я хотел
— Hе возражаю! — сказал Всевышний.
Поблагодарив за поддержку, Ментор вновь обратился к Нему:
— Творческая энергия нашего мальчика на грани чуда. Откуда это у него?
Ответа не последовало. Очевидно, вопрос был из разряда праздных. Хотя кристалл связи казалось среагировал. Вроде прошелестел «…тя…pp…го…ха».
Ментор покосился на клавишу кристалла связи. Она вновь светилась ровным зеленым светом.
«Отключился», — догадался он.
В кабинете его больше ничего не задерживало. И Ментор ринулся в лабораторию.
— Поздравляю, коллега! — крикнул он с порога. — Решение — гениальное. Теперь садись и описывай все что мы делали.
— Дайте нимб. С ним быстрее.
Через пару часов компьютер выдал всю текстовую часть работы с формулами, чертежами системы и Инструкцией как пользоваться предлагаемым устройством.
— Завтра перешлем этим незадачливым разводителям простейших, — говорит Пытливый.
— Нет, не завтра. А после того, как Ученый Совет даст свое резюме.
— Значит придется ждать, — разочарованно протянул слушатель.
— Ничего подобного! Сейчас двадцать часов ноль пять минут. В двадцать часов двадцать минут их визы будут у нас на руках. А в двадцать часов тридцать минут мы отправим свою работу по назначению… Hо прежде всего давай подумаем, как назвать наше исследование.
Пытливый пожал плечами.
— Предлагаю: «Эффект капрала».
Пытливый расхохотался.
— Я вполне серьезно, — по-деловому, сухо бросает ученый.
— Согласен, — говорит слушатель.
— Отлично… А теперь фамилии авторов. — И с этими словами Ментор сдвигает к его рукам всю стопку бумаг с изложением работы, — Подписывай первым ты.
— Hи за что! — искренне возмутился Пытливый. — Что мною здесь сделано?! Только сердечник. Это же ерунда… В остальном же, коллега, я, как первоклашка, вместе с учителем прошел азбуку процесса исследования…
За все время, что они провели в лаборатории вместе, Пытливый впервые, в один присест, выдал такую длинную речь.
— Нет, Ментор! Первой моя фамилия не пойдет.
Обняв своего молодого партнера за плечи, он, вкладывая в каждое слово силу внушения, проговорил:
— Hе умаляй своей роли. Это не тот случай. Скромность хороша в небольших дозах и ни в каких — когда касается больших дел… Вклад твой основателен. Главное, тебе это больше нужно. У меня же одних монографий столько, сколько тебе лет. А статьям — нет счета. В твоей же биографии эта работа первая. Ты ею еще будешь гордиться. Она в памяти твоей останется потому, что благодаря ей ты перескочил в учебе два курса.