Приговоренные
Шрифт:
Пытливый не видел ни взгляда его, ни уничтожающей усмешки. Он был слишком далеко. Hа пути к голубой крапинке, что мерцала на самом острие шестого Луча. Там, на дне космической пучины, пронзительно ясно виднелась та драгоценная вещичка, которую он высмотрел и за которой уже не нырнуть не мог. Он четко видел свой замысел. И гравитация должна была служить ему лишь фоном. Она нужна была ему для исследования процесса эволюции познания человеком Земли самого себя и мира, в который его внедрили…
Ментору стало интересно и он стал читать. Читал поабзацно. Hа подробностях, формулах, диаграммах и технологиях, приводимых Пытливым, не останавливался. Спешил.
…
…Он, — писал далее Пытливый, — будет выискивать закономерности в расположениях звезд и светил. Будет увязывать с ними события в своей жизни, свое самочувствие и состояние души. Возникнет астрология, которая впоследствии вырастет в серьезную науку астрономию… Парящие птицы станут ему живым намеком на то, что можно подняться в небо. Можно улететь к зовущим к себе звездам. Ему захочется крыльев. Он их сделает. И упадет… Астрономов, заявивших о том, что Земля имеет форму шара, поднимут на смех. Земля не может быть шаром. И уж никак она не может вращаться. Убийственные по своей логике аргументы загонят астрономов в угол. Они не смогут ответить, почему, если Земля-шар, с нее не высыпаются люди, что ходят кверх ногами по ней. Почему не выливаются воды из океанов, морей и рек?…
Ответят на эти вопросы физики. Они первые заявят о таком физическом состоянии, как притяжение Земли. Выведут формулу Всемирного тяготения… Hо физика, открывшая этот закон, не сможет объяснить всех граней гравитационной среды, как не сможет дать ответы на многие другие проблемы, связанные с освоением космоса. Нужна будет иная, с принципиально новым взглядом на вещи, физика…»
Ментор пробежал глазами вереницу формул, выведенных по предположению Пытливого землянами и анализ допущенных ими же в них ошибок, проистекающих от незнания в достаточном объеме тканей материи, окружающей человека среды. То, что земляне рано или поздно придут к этим истинам ни у Ментора, ни у кого другого не могло вызвать сомнений. Интересно было другое.
В начертанной абитуриентом диаграмме движения человеческой мысли в лабиринте созданной ими науки, указывались тупики, которые, конечно же, преодолевались силами гениев-одиночек и с помпой воспринимались обществом, как новая методология в изучении Вселенной. Hо снова возникал тупик. К удивлению людей расхваленное вчера и примененное сегодня клише новой методологии не открывало двери очередного тупика. Человеку приходилось начинать с исходной точки.
… «Совершит ли землянин переворот в физике? — продолжал Пытливый. — Вопрос более чем проблематичный. И вся проблема упрется только в него самого. Лишь познав себя человек Земли сможет совершить революцию в созидаемой им науке…
Неподъемным
Человек смог взлететь, одолев притяжение Земли, а сможет ли он превозмочь гравитацию собственного духа? Пока он поднял тело, но не возвысил духа. Освободив душу от притяжения Земли и осмысленно научившись управлять ею, он станет обладателем безграничных возможностей. А станет ли?… Это та самая тоска, что гложет его. Это его заветная цель, о которой он догадывается, но никак не может ни сформулировать, ни приблизиться к ней…»
Ментор улыбнулся. Hе столько этой весьма неглупой идее, сколько той описанной технологии, по которой, как представлялось абитуриенту, человек имеет шанс вырвать свою душу «из-под гнета запрограммированной гравитации»…
А если подумать, размышлял Ментор, сермяжная истина во всем этом была. Пытливый увидел очень реальный ход… такой выверт мысли, прямо-таки огорашивал. Умный землянин с имеющимися в его распоряжении подручными средствами может докумекать… А нужно ли это Всевышнему, ВКМ и самому землянину?
Как бы там ни было, а Пытливый и впрямь большой сукин сын, не без восхищения заметил Ментор.
«… Перед землянином, кстати, встанет задача придумать и выработать для себя свое поле притяжения. В условиях своего временного пристанища — планеты Земля… И этим притяжением, станет придуманная им мораль, основанная на вере в свое будущее предназначение. Наверняка он к ней придет. Ведь землянин обречен на познание того как жить, а не того, что такое жизнь и кто он сам. Вот почему он вынужден будет придумать свое притяжение. И во имя того, чтобы облегчить себе жизнь — придумает…»
— Мораль, как гравитация? — спрашивает Ментор себя и сам же себе отвечает:
— А что? Мысль отнюдь не ординарная. Hо больше умозрительная…
Пока Ментор размышлял по этому поводу экран выдал титр: «Конец тестовой работы». Однако это не было концом работы самого кристалла. Он продолжал выдавать изобразительный ряд. Ментор видит как сочинение абитуриента входит в оценочный компьютер… Ответ выдается с опозданием. Компьютер дважды пробегает по ней, затем красными буквами выписывает: «Работа оригинальная. Оценка — 10 баллов». Это был предельно высокий балл. Затем компьютер продемонстрировал окончательные итоги экзамена. 10 баллов получили два абитуриента — Пытливый и Ретивый; 7 баллов — 58 абитуриентов; 6 баллов — 157… и т. д.
Пока оценочный компьютер проделывал свои манипуляции, видеокристалл все время держал Пытливого в поле зрения, показывая его крупным планом. Он вертелся возле девушки. Ментор сразу узнал ее. В то время студентка третьего курса медицинского факультета, Камея. Парень не спускал с нее восхищенных глаз. Ловил каждое ее слово. Старался предупредить каждый ее жест. И ему явно было наплевать на абитуриентов, обступивших экран, связанный с оценочным компьютером и на сам экран с компьютером, который должен был решать его судьбу. Он не отвел от девушки глаз и после того, как на экране высветились итоговые результаты. А Камея как будто в пику ему смотрела именно туда. Вот она рукоплещет и говорит: