Придуманная жизнь

Торрес Мара

Когда я добралась до этого момента, у меня скрутило живот, и я вынуждена была пойти на кухню заварить ромашку. Мауро как раз был там, на кухне. Разглядывая крутящуюся в микроволновке тарелку со стоящим на ней стаканом с закипающей водой, я четко поняла, что должна что-то делать. Я должна заключить с Мауро договор, который упрочит наш союз, навсегда избавив от проблем. Ведь, рассказывая мне о Елене, он пояснил: “Когда наши отношения стабилизировались, все успокоилось, и нам оставалось только любить друг друга, наша любовь вдребезги разбилась”. Также, как отношения Донато и Паулы, как прежняя любовь шефа к Майте. Также, как отношения Хонаса и Карлоты. Как наша с Бето любовь. Как связь Диего Сантаклара

с его балериной, или того официанта из кафе. Все эти истории закончились из-за возникшей скуки. Единственная возможность избежать того, чтобы наши с Мауро отношения не завершились, как все остальные – это сделать так, чтобы мы никогда не почувствовали, что задыхаемся вдвоем. Но, черт возьми, как же этого добиться? И, главное, чтобы никто из нас при этом не страдал! Я спрашивала себя об этом, и вдруг меня осенило: “Договор!”.

Я подбежала к этажерке и стала рыться среди бумаг в поисках договора. Я открыла ящики, вытащила тетради, переворошила квитанции и счета, перетряхнула книги, на случай, если сунула его между страниц. Я заглянула в шкафчик, где храню туалетную бумагу и медикаменты, но я не обнаружила ничего, даже следа договора. Опустившись на стул, я зажмурилась и крепко, изо всех сил, сжала кулаки, чтобы как следует сконцентрироваться и вспомнить, куда я его положила. Внезапно до меня дошло, что я никогда не найду договор, потому что я его не составляла. Я сказала: “Думаю составить договор...”, но я никогда его не писала. Договора не существовало. Я торопливо позвала Мауро, и за отсутствием документа, сообщила ему на словах, что он должен заключить со мной договор, по которому мы брали бы не себя обязательства жить одним днем, никогда не думая о завтрашнем.

– Никаких возражений, – заявила я. – Без договора я с тобой жить не буду.

– Ладно, – ответил Мауро. – Где я должен расписаться? На твоем пупке?

И вот теперь, несколько месяцев спустя, я понимаю, что даже несмотря на его подпись на моем пупке, я всего боюсь. Боюсь того, что Мауро бросит меня ради нее, что ему надоест со мной, что мне будет скучно с ним, боюсь, что ему захочется чего-то большего, а я не разрешу, боюсь, что он вообще ничего не захочет.

– Я пошутил об одностороннем соглашении, – сказал Мауро, ущипнув меня за щеку и стараясь расшевелить. – Забудь...

Я отошла от пупка, договора и веревки на шее и взглянула на него. Он улыбался мне, лежа среди простыней.

– Мне хорошо, Фортуната. Я счастлив. Этого мне достаточно.

Когда Мауро ушел, я еще немного повалялась в постели, постоянно прокручивая в уме его слова о том, что ему ничего больше не нужно, что ему и этого достаточно. Достаточно, но до каких пор? Потому что... А что, если Бето прав? Что, если я ни с кем и никогда в жизни не смогу снова построить отношения, потому что не хочу умирать со скуки, пока мы убиваем время, пялясь в телевизор. Что, если эта повседневная жизненная рутина одержит надо мной верх? Но, какова альтернатива?.. Остаться навсегда одной? Я помню, когда воскресные вечера казались мне дерьмом, потому что во всем мире не было ничего хуже воскресного вечера, когда все бросили тебя. Я упорно хотела вычеркнуть их из календаря, чтобы их просто не было. Чтобы они одним махом исчезли с лица земли. Кому хочется жить воскресным вечером, когда у тебя голова трещит с субботнего похмелья, когда никому не хочется строить с тобой планы, потому что все ушли на шашлыки, сказав: “Мы идем парами, но, если хочешь, приходи”? Когда ты в итоге умираешь со скуки на диване, непрестанно думая, что следующий день – понедельник, и этот воскресный вечер ускользает от тебя, как ускользает между пальцами песок. Сколько времени прошло с тех воскресений, и сколько вещей изменилось. Я перестала ненавидеть воскресные вечера, даже можно, пожалуй, сказать,

что я их чуточку люблю. Понятно, я говорю так потому, что знаю: если захочу, я проведу их не одна, ведь я с Мауро. Так что, может, вещи не так уж и изменились, или, скорее всего, изменились вещи, но не я. Это было бы самое худшее, что все вокруг меня изменилось, все, кроме меня. Я не хочу об этом думать.

“Ну что, опять стала терзаться, что будничная жизнь одержит над тобой верх?..”

Глава 10. Красная футболка

Сегодня ночью Мауро не было, и, прежде чем лечь в постель, я принялась бродить по

комнате, разбирая ворох валяющейся на креслах одежды. Я отложила пару юбок и штанцов, бросила в стирку две блузки и вдруг наткнулась на красную футболку. Футболка была не моя. Она была вывернута наизнанку. Я вывернула ее и чуть не грохнулась в обморок.

– Эта красная футболка для избранных!

Дело не в том, что это очень важно для меня, мне-то как раз все равно, но такую футболку

не каждый носит. Человек не покупает такую красную футболку*, лишь бы купить. Он покупает ее, потому что она ему нравится, это его жизнь, ведь он обожает футбол. Я знала, что Мауро болельщик, но не знала, что у него была такая футболка. Я абсолютно уверена в том, что это – его любимая футболка… Меня удивляет одно – то, что он оставил ее у меня дома. Это не может быть случайностью. Но тогда, почему он оставил футболку здесь? Я отнесла ее в гостиную и повесила на спинку дивана, чтобы хорошенько все обдумать. Но тотчас же появился ты.

– Ему нравится футбол, да?

Да, Бето, он любит футбол, – ответила я, пока мы на пару внимательно разглядывали

лежащую на диване футболку. – Что-то случилось?

– Нет-нет. Я ведь ничего не говорю.

– Вот и хорошо.

– Как ты думаешь, почему он оставил ее здесь? – задал мне вопрос Бето.

– Понятия не имею, – ответила я, – а ты как думаешь?

– Он хочет оставить свой след, я так думаю. Мауро нарочно оставил ее здесь. Он достал ее

перед тем, как уйти, и спрятал среди твоей одежды, чтобы ты убрала ее в шкаф. Таким

образом в этом доме будет что-то его. Он метит территорию, как кобель, чтобы оставить свой след. Точно.

(Бето выбил меня из колеи своим всезнайством.)

– Ну почему ты такой дурак, Бето?

– И это спрашиваешь ты.

Нет, правда, вчера вечером Мауро не надевал эту футболку, – я машинально вспомнила

одежду, в которой он был вчера. – Возможно, он притащил ее в сумке.

– Возможно. Вероятно, он не так ясно, как ты, представляет, что значит быть

любовниками, Ната. Да пойми, ты, он помнит прежние отношения со взлетами и падениями, настоящий страстный роман… Вполне возможно, ему очень хочется устаканить свою жизнь, имея с тобой спокойные отношения.

– Нет, Бето, этого не может быть, потому что он бросил Елену из-за того, что ему стало

скучно.

– Нет, Ната, он бросил Елену потому, что прогнил фундамент их отношений, и, когда

прошла влюбленность, он понял, что ничего не было. Понимаешь, страсть, как шампанское: насколько быстро пенится, настолько быстро и опускается.

– В последнее время ты такой умняга, верно?

– Да, ладно, куда там! Об этом написано в книге о помощи самому себе. Той, которую

подарил тебе Мауро, и которую ты читаешь по ночам.

Я смутилась. Верно, я ее читаю, ну и что?

– Ничего. Если ничего не происходит, то почему ты ее читаешь, Ната? Вот я и спрашиваю,

зачем ты ее читаешь? Чего ты боишься?

– Я всего боюсь, Бето. Всего и ничего сразу.

– Почему бы тебе не расслабиться и не плыть по течению. Позволь жизни самой нести