Придорожная трава
Шрифт:
Всю дорогу до долины близняшки наперебой рассказывали ей о школе, учителях и одноклассниках, и Ника слушала их вполуха, тем более ее комментариев они не требовали, а ей это было не слишком интересно. Вот вечером приедет Алексей и выслушает их внимательно и с интересом. Ника же просто радовалась их щебету, солнечной дороге и чувствовала, как приподнятое настроение детей передается ей самой. Ночные кошмары показались ей наваждением, странной фантазией, не заслуживающей серьезного внимания.
Десять дней пролетели незаметно. Илья закончил сруб
На второй день после приезда Сережки ему позвонила Лара. Они завтракали, а она так кричала в трубку, что Илье все было слышно.
– Сережа, ты где? Почему ты не у бабушки?
– Я у папы. Мы решили, что я могу и здесь пожить.
– Как? Почему? Немедленно дай трубку отцу!
Илья втянул голову в плечи – этого следовало ожидать. Сережка протянул ему мобильный и он нехотя ответил:
– Да.
– Тебе не стыдно? Ты же обещал! Зачем ты потащил ребенка в свою ужасную бытовку? Где он там спит? Как он будет питаться?
– Лара, все будет хорошо. У меня не бытовка, а избушка. У нас чисто, воздух свежий, речка через дорогу. И готовлю я каждый день.
– Что ты там готовишь? Бутерброды и макароны с сосисками? Ты испортишь ребенку желудок! Детям каждый день надо есть суп, ты готовишь ему супы?
– Клянусь, я каждый день буду готовить супы… – Илья был готов пообещать все, что угодно.
– Да? Из пакетика? Или из бульонных кубиков?
– А из чего надо?
Лара шумно вздохнула.
– Немедленно вези его к бабушке! Там за ним будут нормально присматривать.
– Не повезу. Когда вернешься, можешь попробовать лишить меня родительских прав. А сейчас – не повезу.
– С тобой бесполезно разговаривать!
Она отсоединилась, но через минуту позвонила снова, уже на телефон Ильи.
– Илья, я очень тебя прошу – не надо мотать мне нервы, мне и так тяжело. Пожалуйста, отвези Сережку к родителям. Ну зачем тебе такая обуза? Ты же работаешь, ты не можешь много времени с ним проводить, ребенок будет предоставлен сам себе. А если он утонет в твоей речке? А если его в лесу змея укусит? Если речка через дорогу, значит, там машины ходят?
– Да, ходят. Два раза в день – одна утром, другая вечером. Лара, не выдумывай. Мальчику тут хорошо, и я никуда его не повезу, пока он сам не попросит.
– Я все поняла. Ты всегда думаешь только о себе, на остальных тебе наплевать. Если бы я могла, я бы немедленно вернулась.
– Лара, успокойся. Не надо делать трагедии из того, что ребенок немного поживет с отцом, а не с бабушкой и дедушкой. Ну какая тебе разница?
– Разница очень большая. Ты безответственно относишься к ребенку, ты…
– И в чем заключается моя безответственность? – устало спросил Илья.
– Как будто ты не знаешь. Все. Я не могу больше говорить, очень дорого.
– Я положу тебе денег на счет. Лучше скажи, как мама?
– Плохо, очень плохо! Все, пока, я буду звонить Сережке. Теперь мне придется звонить каждый
– Звони.
Она нажала на отбой, не попрощавшись.
Илья пожал плечами и подмигнул Сережке.
– Мама разрешила? – спросил парень.
– Не-а, – хмыкнул Илья, – но можем же мы иногда ее не слушаться?
По крайней мере, больше она Илье не звонила, а Сережка болтал с матерью спокойно – наверное, ей пришлось смириться с их выходкой.
Вероника не вняла предупреждениям – через три дня после приезда Сережки привезла в Долину детей. Это были совершенно одинаковые очаровательные девочки лет девяти-десяти – беленькие, шаловливые хохотушки. Больше всего Илью поразило то, что они говорили хором. Не всегда, конечно, но очень часто, задавая вопрос, он получал неодносложный хоровой ответ. Однажды он спросил, умеют ли они ездить на велосипеде, и услышал сказанное в один голос:
– Мы умеем, но велосипеды нам папа привезет только в субботу.
Сережка немедленно взял их под свое покровительство. Во-первых, дети поблизости не жили, а ему хотелось с кем-то играть, а во-вторых, девчонки по части проказ дали бы фору любому мальчишке. Сережка был, конечно, старше, поэтому посматривал на них сверху вниз, а кроме того считал себя мужчиной, что давало ему дополнительные преимущества.
До поры до времени в избушку они не входили – боялись. И считали Сережку отважным только потому, что он там живет. Но однажды ливень застал их играющими на дороге – Сережка увлеченно что-то рисовал девчонкам на асфальте углем. Он вообще отлично рисовал, хотя никогда этому не учился. Спасаясь от сплошной стены дождя, все трое с визгом ввалились в столовую, где Илья сидел у окна с книжкой.
– Ой, – в один голос сказали девчонки и попятились к выходу.
– Да не бойтесь, – успокоил их Сережка, – ничего же страшного нет. Садитесь, сейчас я чаю сделаю. У нас конфеты есть и торт вафельный.
С тех пор, как Мишка бросил пить, шоколадные конфеты водились в избушке в изобилии и составляли единственное счастье в его трезвой жизни.
Девчонки помялись у входа, но любопытство пересилило страх и они потихоньку, по стеночке, пробрались к столу и синхронно сели на краешек лавки. Сережка как заправский хозяин включил чайник и сполоснул три железные кружки.
– Ой, какие домики! – закричали близняшки, и обе показали пальцем на полку, где стояли модели домов.
– Это мой папа делает. Красиво, правда?
Они кивнули одновременно.
– А можно посмотреть? – спросила та, которая сидела ближе к Илье.
– Сломаете, – фыркнул Сережка.
– Не жадничай, – вмешался Илья, – конечно, можно. Сейчас, я сниму. Вам все сразу или по одному?
Девочки переглянулись, но так и не решили этого вопроса. Илья поставил на стол с десяток домиков и подумал, что им пока хватит. Вначале они не рискнули потрогать их руками, только рассматривали открыв рот, пока та, что была посмелей, не ткнула пальцем в одну из моделей: