Причуды судьбы

Александрова Кира

— Когда умрёт моя жена? — даже такой прямой и откровенный вопрос не вывел из состояния странной апатии.

Кивнув, я начала раскладывать карты. Вообще-то, Таро не показывают точных дат или мест событий, и я сообщаю об этом клиентам. Здесь мои руки будто действовали сами, а я лишь наблюдала. Пять карт легли на сукно, я посмотрела на девять посохов, уже надоевшую Смерть, короля мечей, и тихо ответила:

— Вы овдовеете через двадцать один день.

Он помолчал, не сводя с меня пристального взгляда.

— Это второе радостное известие за последнее время, — наконец произнёс Монтеррей.

— У вас больше нет вопросов? — ровным голосом

спросила я, собрав карты и не глядя на него.

Мне вовсе не хотелось знать, какой была первая радостная новость для него. Вообще ничего не хотелось больше знать… Словно призрачное дуновение ветра, прикосновение невидимой ладони к волосам, и тихий шёпот в голове: "Так надо, милая". Подавив горький смешок, я встала и убрала карты в мешочек.

— Если вы больше ничего не хотите спросить, то прошу прощения, мне надо ехать, — мой взгляд по-прежнему не останавливался на Монтеррее, но я чувствовала, как граф смотрит на меня.

Желая показать, что приём окончен, я застыла у окна, глядя на хмурую улицу и снова и снова возвращаясь в мыслях к смерти мамы.

— У меня есть вопросы, но я не хочу спрашивать Таро, — голос Монтеррея неожиданно раздался у самого уха, однако я даже не вздрогнула. Его ладони легонько сжали плечи, и он прижал меня к груди. Я не повернулась. — Тебя подвезти, Зеленоглазая?

— Нет, благодарю, — мне вдруг стало зябко, и я поёжилась.

Граф почувствовал это, и обнял.

— Тебе холодно? — в его голосе слышалась искренняя забота.

— Я видела слишком много Смерти за последние дни, — негромко ответила я.

Странно, но на сей раз мне не была неприятна близость Монтеррея. Более того, я согрелась, и странная апатия стала потихоньку отступать. На глаза навернулись слёзы, пришлось до боли прикусить губу. Не хватало ещё рыдать на плече Монтеррея, как истеричная барышня. Я почувствовала, как его губы коснулись моих волос.

— Маленькая моя, как тебе тяжело, — от тихого, ласкового шёпота ещё больше захотелось дать волю слезам.

— Пожалуйста… — мой голос дрогнул. — Уходите. Мне… надо побыть одной…

Я была готова к тому, что он не послушается и попытается выяснить, что со мной происходит, или кто я такая на самом деле. Монтеррей снова удивил, послушно отпустив и отойдя на пару шагов назад.

— До встречи, Катерина, — я дождалась, пока он выйдет, и только услышав звук закрывшейся двери отвернулась наконец от окна.

Как же велико было искушение прямо сейчас выложить карты и узнать, кто такой на самом деле Монтеррей, и какое он имеет отношение к Учителю, но я сдержалась. Знала, что ничего не увижу в лучшем случае, или увижу совсем не то. Переодевшись, я вышла и вернулась домой. Поднявшись к себе в комнату, я наконец перестала сдерживаться, и тихо проплакала до самого ужина. Меня ждали далеко не самые радостные дни в жизни.

…Я сидела на гладком камне, недалеко от замка, и смотрела на изящные чёрные шпили, тяжёлые ворота, окованные железом, на серое небо, затянутое облаками. Рассеянный свет то ли заката, то ли рассвета, вечные сумерки, скрадывали расстояние, и иногда даже казалось, замок чуть колеблется, словно мираж. Я знала, меня там ждали. На одной из башен тёплым жёлтым огоньком светилось окно, и чудилось, вижу фигуру. Несильный ветерок пробирался под платье, и хотя нельзя было назвать его холодным, я дрожала. Из чистого упрямства я продолжала сидеть недалеко от ворот и пристально смотреть на башню. Как же всё запуталось, и как

же запуталась я сама… Очень многое хотелось спросить, вопросы требовали ответов, однако что-то подсказывало, что большинство так и останется вопросами. По крайней мере, в ближайшее время точно. А раз так, значит, ноги моей не будет в этом месте, как бы ни хотелось войти, подняться по лестнице, толкнуть резную деревянную дверь… Зажмурившись, я тряхнула головой и встала, отвернувшись от замка. Не дождётся, чтобы я сама пришла. Окружающее потускнело, растворилось, и я уснула нормальным сном, без сновидений.

Было странно и непривычно завтракать без родителей. Без всякого аппетита я съела поджаренный бекон, тосты с джемом, выпила чай. Вскоре должен заехать Монтеррей, я ведь обещала ему прогулку. Помогая одеться, Бетти поинтересовалась:

— Мисс, вы плакали? У вас глаза красные.

— Просто плохо спала, — отмахнулась я. — Приготовь ромашковый отвар, я вернусь и сделаю компрессы.

— Да, мисс, — Бетти присела в реверансе.

Уложив волосы, я захватила плащ и спустилась в гостиную. Граф не уточнял время, когда заедет, но откуда-то я знала, что его надо ждать к одиннадцати. Устало покачав головой, я устроилась в кресле, глядя в окно, и ничуть не удивилась, когда ровно в одиннадцать у крыльца остановился экипаж. Я повернула голову к двери. Раздался звонок, послышался негромкий голос. На пороге гостиной появился дворецкий.

— Граф Монтеррей, мисс Карстон.

— Сейчас выйду, — я встала, застегнула плащ и покинула гостиную. — Доброе утро, милорд, — машинально протянув ладонь, я смотрела куда-то в сторону.

— Доброе утро, мисс Лорелин, — негромкий низкий голос заставил очнуться, апатия словно нехотя отступила. Губы Монтеррея коснулись руки, и меня будто окатила тёплая волна. — Вы выглядите усталой.

— Я плохо спала, — опёршись на его локоть, я вышла из дома.

Граф предложил поехать в Риджентс-парк, я молча кивнула, глядя в окно. Я и так знала, что взгляд тёмно-карих глаз не отрывается от меня, очень хорошо это чувствовала. Однако на сей раз, раздражения почему-то не было. Или уже привыкла, или… изменилось моё отношение к нему. Наш особняк находился недалеко от парка, и мы быстро приехали, по пути едва ли перемолвившись парой слов о погоде. Помогая выйти, Монтеррей задержал мою ладонь в своей, и сказал:

— Мисс Лорелин, если вы не желаете моего общества, я отвезу вас обратно.

Мои глаза встретились с его. В бархатной глубине я уловила отблеск тревоги и заботы. И ещё немножко грусти. Мне удалось улыбнуться.

— Милорд, я обещала вам прогулку, а свои обещания я стараюсь выполнять. И потом, это лучше, чем сидеть в пустом доме и скучать в одиночестве.

Он улыбнулся в ответ, и сердце пропустило удар. Сразу вспомнился наш поцелуй в гостиной пару дней назад. Я ощутила румянец на щеках и отвела взгляд. Мы вошли в парк, и неторопливо направились по дорожке вглубь.

— Я увидел вас первый раз именно здесь, — обронил вдруг Монтеррей. — Вы шли с подругой, и едва ли удостоили меня взглядом.

— Я понятия не имела, что это были вы, милорд.

— Как и я не знал, что видел именно ваши глаза во сне, — чуть тише сказал он. — Ваши родители куда-то уехали? — граф резко сменил тему.

— За город, на пару дней, — нет, я не буду думать о последствиях этой поездки, не буду!

Видимо, он что-то уловил в моём голосе, потому что вдруг остановился и развернул меня к себе.