Причина бессонных ночей
Шрифт:
Да пусть хоть с бомжами отирается, мне до нее и дела нет.
— Принято, — издевательски подмигнул мне Летов, развернулся и быстро сбежал вниз по лестнице, пока я смотрел ему вслед и мечтал придушить.
Всех!
Лучшего друга. Эту хренову блондинку, что ждала меня в спальне. И новоявленную одногруппницу, которая почему-то не могла, как нормальная размазня остаться в эту ночь дома, пустить скупую слезу в подушку и понять, что теперь я и только я заказываю музыку. Нет же! Ей приспичило понести свой очаровательный
На, мол, смотри, Тимошка, мне до твоих вписок и дела нет. Меня и тут неплохо кормят.
Кто он, мать его за ногу? Я почему-то думал, что у этой змеи никого нет. Я был готов поставить любой свой внутренний орган на то, что Золотова девственница. Об этом буквально прокричало ее тело, когда я целовал ее. А теперь вот как, значит? Какой-то взрослый мужик трется рядом с ней и ему точно будет недостаточно прогулок за ручку под луной.
Нет...
Мне все равно на это. Все равно, я сказал!
Хватит! Сильно много чести!
Шагнул в полумрак комнаты и почти сразу нашел свою жертву, без лишних расшаркиваний переходя к делу. Там ведь и раздевать было нечего. Раз и полный доступ: сразу развратные поцелуи и позы, стоны громче, прикосновения наглее. Без слов. Без эмоций. Только голая похоть, которая не знает границ.
Но я оступился. Этот вид сзади — он со свистом вынес мои мозги. Напрочь.
Бам!
И вот уже со мной не какая-то там безымянная девчонка, а она — Яна Золотова. Кайфует в моих руках. Выгибается от каждого моего жесткого и жадного движения. Стонет. Улетает от наслаждения. А у меня почти сердце отказывается качать лаву-кровь. Глохнет от того, как кроет. По жести.
Прикрываю глаза и слепну. Легкие в истерическом припадке качают раскаленный воздух, а я валюсь на кровать и ничего не могу поделать.
Я себя ненавижу! И ее тоже! Так люто, что из последних сил удерживаю себя от необдуманных поступков: сорваться с места, поехать в город, найти эту гадину и сделать с ней ужасные вещи. Боже, в моей голове столько черни, что мне самому становится страшно.
— Тим, — пробормотала рядом девчонка, все еще не в силах отдышаться после того марафона, что я нам устроил, — это было классно. Не обманул.
— Не благодари, — отмахнулся я, не открывая глаз. Мне не хотелось видеть ее лицо, но я зачем-то продолжал заниматься гребаным мазохизмом. Я представлял себе страшное: накручивал свой мозг, приказывая думать так, как мне это было нужно в данный конкретный момент.
И не спрашивайте меня почему. Просто надо и все.
Вот, прямо сейчас это Её ладошка ведет по моей спине, спускаясь к пояснице, проходясь кончиками пальцев по ягодицам и царапая их ноготками. И меня плющит эта сладкая, но лживая картинка.
Стройное тело льнет ко мне теснее, взбирается на меня и садится верхом, начиная проминать плечи. А я не выдерживаю и тихо выдыхаю.
И я сам себе противен.
— Как там тебя?
— Катя, — замерла на мне девчонка.
— Катя, надо меня оставить сейчас одного. Лады?
— Почему? — дернулась она недовольно, но мне было лихо по хер.
— За труды. Ок?
— Некрасиво, знаешь ли.
— Знаю...
Спустя пару минут дверь с треском врезалась в косяк, а я остался один. Лежал, боясь пошевелиться. Внутри меня бродило бешенство. Я ни черта не разрядил свою обойму. Я собрал фуллхаус, а все равно проиграл.
Дерьмо!
Потянулся до своих джинсов, достал телефон из заднего кармана. Занырнул в сеть. Нашел те самые снимки и снова вонзился в них взглядом. Внешне спокойный, но внутренне меня разорвало. Не хило. Почему?
Блин, стремно признаваться, но меня размотало оттого, что Золотова могла не врать. Я не ее триггер номер один. Я ее не раздражаю так, как мне бы этого хотелось. И ненависть ее ко мне не на максимум. И ночи не бессонные. И пустота. Абсолютное тотальное безразличие.
Да к черту!
Как на ускоренной пленке встал, оделся, побрел в вниз. Голодный. Злой. Но заставил себя веселиться. Снова зажал ту девчонку, что поимел и обидел. Пару раз вновь оторвался с ней по каким-то углам. Но голод только вырос. И злость тоже.
Ночь без сна. Утром красные от напряжения глаза заполировали собственное отражение в зеркале. И где-то мои пробки окончательно выбило, а я вдруг потух. Превратился в айсберг, которому на все плевать. Не до пенсии мне же газовать, в самом-то деле?
Она этого просто недостойна.
И мне удалось удержать этот внутренний дзен. В понедельник я пошел на учебу эмоционально настолько стабильным, что даже не дрогнул, когда на первой паре мои глаза вскользь мазнули по Золотовой. По ее длинным и стройным ногам, затянутым в черный капрон и почти неприлично короткую юбку. Я прошел мимо и даже не дернулся, потянув носом ее сладкий аромат.
Сел за свою парту и продолжил жить. Минуту за минутой, вращаясь в параллельной галактике, где нет никаких королев красоты. Ни единой. И даже столкновение нос к носу не заставило меня дышать чаще.
— Яна, ну, прости ты нас, — заслышал я голос Хлебниковой из-за поворота и замедлился.
— А я вам говорила, что этот дегенерат Исхаков и его верная шестерка Летов просто разведут вас как двух дурочек. Но нет же, вы решили, что нужны, важны и умнее всех, да? Вот вам и результат. Нравится чувствовать себя использованными, м-м?
— Нет, — потянули подружки.
— Чего вы вообще ожидали от такого мажористого полудурка? — и на этих словах Золотова наконец-то вывернула из-за поворота. И замерла, не ожидав, что навстречу ей выйдет тот самый ужасный Я.