Превыше соблазна
Шрифт:
– Нет, Ричард, такого не могло случиться, – улыбаясь сквозь слезы, ответила Мег.
Сладостный жар его объятий заслонил для нее весь мир. На мгновение она забыла о всех тревогах и бедах. Ее губы с вожделением прижимались к его губам, глаза смотрели в глаза, а большего она не желала. Но миг отрезвления наступил, Мег отстранилась и серьезным тоном сказала:
– Я должна просить тебя дать мне одно обещание.
– Ты же знаешь, я сделаю для тебя все, что в моих силах.
– Думаю, это в твоих силах, но от тебя потребуется многое. Больше, чем я решилась бы просить, будь обстоятельства не такими безнадежными.
Мег
– Ричард, я хочу, чтобы ты пообещал мне вот что. Если мне не удастся уговорить Александра отказаться от схватки, ты сделаешь все, что должен. Приложишь все силы, чтобы одержать над ним победу любой ценой. – Мег взяла в ладони лицо Ричарда, поморгала, чтобы смахнуть слезы с ресниц и повторила: – Любой ценой, Ричард. Чтобы, когда все закончится, ты снова оказался в моих объятиях. Обещай!
Мег понимала, как много требует от возлюбленного.
Алекс был ее первой любовью, и весь сегодняшний день ее мучила мысль о том, что это может значить для Ричарда. Но она знала одно – выбора не было. Она любила Ричарда всей душой и не хотела думать о том, что может его потерять.
Ричард молчал. На его лице отражалась борьба, но в конце концов он кивнул и мрачно проговорил:
– Да, Мег. Я сделаю все, что требуется. Добьюсь победы любой ценой. Обещаю.
В конце дня у Мег все же осталось немного времени, чтобы попытаться исправить последствия произошедших событий. Когда она вернулась от Ричарда, Брэдан сообщил ей, что поединок состоится в ближайший час. Ричард будет сражаться с Александром. Решено было не принимать во внимание их бывшее товарищество и то, что они всегда бились бок о бок, а теперь должны будут обнажить мечи друг против друга.
Король Эдуард и английские священники возражали против такого развития событий, но брат де Виллеруа заявил, что победителя определит Божья воля. Глава инквизиторов твердо стоял на своем – инквизиция предприняла значительные усилия, чтобы отыскать и доставить в Англию воина, способного на поле брани противостоять такому знаменитому рыцарю-тамплиеру, как сэр Ричард де Кантер, она не изменит своего решения.
Любые попытки короля Эдуарда отложить поединок будут расценены как враждебные действия по отношению к французскому трону и могут привести к пересмотру союза между двумя странами и отмене предполагаемого брака между королем Эдуардом и дочерью Филиппа Красивого Изабеллой.
Вот какое решение было принято. Оставалось только ждать рокового события.
Мег больше не допустили к Ричарду, но она с облегчением узнала, что он не один. К нему в покои пришли английские священники, несколько достойных и благочестивых мужей. Узнав о королевском решении не откладывать поединок, они собрались, чтобы отслужить молебен для Ричарда, выслушать его исповедь и отпустить ему грехи на случай поражения.
Мег сообщили, что Александр уже получил помазание от французских прелатов. Его поместили в значительно более скромную комнату у входа в большой зал, где он должен ждать поединка. И вот с помощью Брэдана и нескольких монет слугам Мег оказалась у дверей этой комнатки, где ей предстояло просить человека, которого она когда-то
– Я все думал, придешь ты ко мне или не придешь. – Голос Александра звучал глухо и эхом отражался от каменных стен.
Охрана здесь была не такой строгой, как в покоях Ричарда. Мег сунула караульному монетку, и тот удалился. В комнате было почти пусто, стоял только маленький стол с несколькими лавками и большой деревянный сундук. От стены до стены не более десяти шагов – нельзя притвориться, что она не услышала слов Александра. И это слишком мало, чтобы не ощутить неловкость от близости к этому человеку, который теперь стал чужим, а когда-то составлял весь смысл ее жизни и за любовь, к которому она заплатила так дорого.
– Мы должны поговорить, Александр, – твердо произнесла Мег, решив выдержать испытание и не поддаться слабости, не позволить старым и дорогим воспоминаниям увлечь себя.
Александр повернулся к ней лицом – высокий, сильный, с копной черных волос и удивительно синими глазами. О Боже, как она его любила! Сейчас Мег смотрела в это выразительное лицо и с облегчением сознавала, что все ушло. Нет, она испытывала сочувствие к этому человеку, возможно, даже легкую радость, как при встрече с другом, который долго отсутствовал. Наверное, так можно относиться к давнему возлюбленному, расставание с которым было болезненным, и раны долго не заживали…
– Мой отец сказал, что ты погиб, – ровным голосом сообщила Мег, но эти слова тотчас разбудили в сердце, казалось бы, навсегда уснувшие чувства, и следующую фразу она произнесла горячо, взволнованно: – Почему, ну почему ты позволил мне поверить в твою смерть, Александр? – Она с непониманием вглядывалась в его лицо, а голос ее звучал теперь надтреснуто и безжизненно: – Почему ты оставил меня и нашего ребенка?
Александр повел себя так, словно она его ударила. Он вздрогнул, прикрыл глаза и коротко выдохнул. Через мгновение ему удалось справиться с собой, и когда он поднял на Мег взгляд, в глазах его отражалась грусть и сожаление.
– Я позволил тебе поверить в ложь лорда Уэлтона, потому что я был трусом, Маргарет, – с горечью произнес Александр. – Молодой был, глупый. Наверно, чего-то боялся. Не смог устоять. Не хватило мужества идти до конца.
Его чувственный рот изогнулся в знакомой полуулыбке, которая всегда приводила в восторг Мег во время их краткого и бурного романа.
– Наверное, я поступил так потому, что был простым рыцарем без гроша в кармане, а влюбился в дочь графа. Видит Бог, у нас не было будущего, я не мог дать тебе ту жизнь, какой ты заслуживала.
– Ты отлично знаешь, что тогда я хотела просто быть рядом с тобой, другой жизни мне было не нужно, – суровым тоном возразила Мег.
– Возможно. Но ты ведь тоже была очень молода и не представляла себе, сколь трудна может быть жизнь без щита знатности и богатства, – не согласился Александр.
Он смотрел на нее во все глаза, как будто старался вспомнить ту юную девушку, которую знал пять лет назад. Мег отвела взгляд, признавая в душе частичную справедливость его слов. Она и впрямь совсем не знала другой жизни. Стены родового замка, семья защищали ее от грубой действительности. Но ей пришлось все узнать, еще как пришлось!