Превращение
Шрифт:
Хоффид повел нас вниз по узкой тропинке, потом по извилистой дороге и дальше, к селению у реки. Как я и предполагал, он привел нас в дом для гостей: небольшой, аккуратный каменный домик на краю села, подальше от деревьев.
По дороге мы встретили всего несколько человек. Женщину, несущую корзину с выстиранным бельем. Человека, толкающего в сторону леса тележку с мешками муки, и двух детей, мальчика и девочку, пробежавших мимо нас в один из домов на берегу. Я ужасно обрадовался при виде их. Все они были мне не знакомы, но это были эззарийцы, и они были живы и свободны.
— Нам
— Не разрешается? Как вы…
— А когда за нами придут? — Прервал я принца, прежде чем он успел впасть в ярость. — Заклятие, тяготеющее над моим господином, очень серьезно.
— Если он одержим демонами, как ты говоришь, нам понадобится время, чтобы все приготовить и сделать все, как полагается. Спешка может только испортить дело.
Принц снял плащ и прошелся по комнате, рассматривая простую мебель. Он толкнул ногой узкую кровать, словно проверяя, можно ли использовать ее без опаски, потом провел ладонью по гладкой поверхности соснового стола.
— Приведите сюда ваших лекарей. Я уже не могу ждать.
— Все будет через час, — Хоффид скрипнул зубами. Я хорошо понимал его чувства. Потом он указал на полки над очагом. — Там еда. Можете брать все, что захотите. Если у вас с собой осталась провизия, мы просим вас забрать ее с собой всю до последней крошки, когда вы будете уезжать. Уборная за домом. Вода для умывания в бочке за дверью. Вода для питья в ведрах у порога, вам будут приносить свежую воду каждое утро. Это наше место, здесь наши правила. Ты подчинишься им, дерзиец, или мне увести вас туда, откуда вы пришли?
Александр с трудом сдерживался. Сомневаюсь, что с ним кто-нибудь говорил подобным менторским тоном, кроме отца или Дмитрия. И уж конечно не обычный человек, немного похожий на лавочника. Принц посмотрел на меня, потом с трудом выдавил:
— Подчинюсь.
— А слуга?
— С радостью, — ответил я. — Мы благодарим тебя за гостеприимство.
— Не скажу, что я счастлив приветствовать вас. Прошло много лет с тех пор, когда здесь последний раз видели дерзийца, будь он хозяин или слуга, — Хоффид направился к двери.
Александр упал на кровать, удостоверившись в ее прочности.
— Не слишком сердечный прием, — буркнул он. — Грубиян.
У меня не было настроения уговаривать его.
— А чего вы ожидали? Здесь живет несколько сотен людей, они прячутся здесь, в диком месте. До того, как дерзийцы решили, что им просто необходимо получить еще несколько гектаров земли, эззарийцы были многотысячным народом. Они жили без войн более восьмисот лет.
— Неудивительно, что мы захватили их за три дня.
— Мы не представляли для вас угрозы! Вам ни к чему была наша земля. Вы взяли ее только потому, что были сильны, и убили при этом тысячи ни в чем не повинных людей. И за это они должны вас любить?
— Ты забываешься, раб. Я не собираюсь спорить с тобой. Что сделано, то сделано.
Это так. Словами ничего не изменишь. Отчаяние, желание, горе — все они ничего не значат. Я должен был радоваться тому, что у
Я разжег огонь в очаге, потом, не в силах утерпеть больше, открыл дверь и выглянул наружу. Первым домом за домиком для гостей должен быть дом ткачихи. Он всегда строился на границе с лесом, отделяя внешний мир от всего остального. Через окно были видны мотки овечьей шерсти, у стены дома стояли медные горшки для ее окраски и деревянные поддоны для сушки. Приготовленные для станка металлические прутья стукались друг о друга под ветром, производя мелодичный звон.
Дети, которых мы встретили, бежали к большому дому на берегу, следующему за домом ткачихи, наверное, это школа. Сейчас утро, значит там идут занятия: чтение и письмо, география, на случай, если они станут Ловцами, математика для укрепления ума и развития мышления, изучение растений, просто для врачевания и составления заговоров, философия для крепости разума. Обучение тех, в ком есть мелидда, происходит в домах под деревьями, ближе к вечеру. У некоторых эти вечерние занятия будут становиться все длиннее и длиннее, пока, наконец, к тому времени, как им исполнится лет двенадцать, не станут занимать каждую свободную минутку. Практика, теория, изучение и совершенствование умений, необходимых для их дальнейшей жизни, какую бы роль боги не избрали для них. В конце обучения они будут готовы занять свое место в тайной войне, которую эззарийцы вели уже тысячелетия. Войне с демонами.
Что находится в третьем по счету доме, я не знал, но предполагал, что это Архив. В таком доме королевские хранители записей собирали и упорядочивали отчеты Ловцов. Сюда могли прийти родственники, чтобы узнать, не передавал ли кто-нибудь из их близких, отправившихся на поиск демонов, весточку домой.
За нами придут из леса. Те, в ком была мелидда, всегда жили в лесу, чтобы подпитывать свою силу силами природы. Я обернулся к Александру, который изучал висевший на стене ковер. На ковре был изображен круг белых колонн, стоящих посреди леса, в круг входили попарно мужчины и женщины. В небесах сияла луна.
— Женщина, которая придет сюда, спросит вас о заклятии, — начал я. — Она посмотрит в вас, так же, как это делал я, но только ее взгляд будет подпитан настоящей силой, и она увидит все. Расскажите ей о келидцах, все, что сумеете вспомнить. Обо всем, что они делали. Как они завели вас в призрачный лес. Как они лишили вас сна. Как Каставан, казалось, руководит остальными. Вы должны говорить правду. Она поймет, если вы солжете, но она может не понять, что именно в ваших словах было ложью. Вы должны быть откровенны с ней.
— Не думаю, что стоит сообщать им, кто я. От этого все только осложнится. Думаю, это не имеет значения.
— Это действительно не имеет значения по сравнению с заклятием. Об остальном: о келидцах, об угрозе Императору и его наследнику, — расскажите все. Все это связано с… верованиями… предсказаниями…. которым уже много сотен лет. Они должны поверить вам, и тогда они начнут действовать.
Принц стянул перчатки и бросил их на пол.
— Как это унизительно. Объясняться, будто я проворовавшийся лавочник в суде. Не понимаю, что эти несколько магов в изгнании могут сделать.