Превращение
Шрифт:
— Но человека можно видеть и трогать. Я не верю в то, что не могу увидеть.
На это сложно было возразить. Здесь можно было бы поставить точку в нашем странном разговоре. Но я решил, что имеет смысл сказать кое-что еще. Если келидский демон здесь для того, чтобы погубить принца, я ничего не смогу сделать. Я не смогу ему противостоять. Но я могу предостеречь Александра, и тогда его недоверие и осторожность, возможно, заставят демона или его носителя отправиться прочь из дворца… подальше от меня. Меня рей-кирраху не взять. Я знаю слишком много… бесконечно много из того, что им никогда не понять. И я продолжил.
— Они
Он внимательно выслушал меня, но потом покачал головой.
— Значит, некий невидимый демон прислал мне заговоренную печать, передав руками келидца. Мне кажется, твоя голова пострадала сильнее, чем ты думаешь.
Я ощутил, как пропасть между нами, почти исчезнувшая после прикосновения его рук и всех этих разговоров, снова начала расти. Его мысли по поводу «эззарийских поверий» опять приняли обычное для дерзийца направление. Мы называли это мелидда, превосходящая сила. Настоящее волшебство никогда не имело ничего общего с трюками их магов. Но в словах принца слышался не только скептицизм. Он был разочарован. Он ждал большего, чем просто сказка, в которую он не верил. Происшедшее напугало его, хотя я был уверен, что это слово никогда не пришло бы ему в голову, и ему было необходимо вернуть уверенность. Я вздохнул. Я все равно уже зашел слишком далеко.
— Нет, господин. Келидец несет демона в себе.
Он засмеялся.
— Наконец-то ты сказал это. Я, конечно, не люблю Корелия. Он хитрый, амбициозный, он злоупотребляет моим гостеприимством, но не достаточно сильно, чтобы я смог прогнать его. Но он не таинственный пожиратель душ. Расскажи мне сказку получше.
Да, пора прекращать разговор. Я не собираюсь напоминать ему о недавних событиях. Я не стану говорить ему, почему я знаю то, что я знаю, как я могу узнать демона и вообще ничего из того, что он мог бы счесть «сказкой получше». Я не отдам под его власть еще одну часть себя, будет с него и той, что у него и так уже есть.
— Я не смогу доказать это, мой господин. И я не знаю, почему он выбрал именно вас. Демону не обязательно удовлетворять собственные желания. Направление злу задает его сосуд. Я могу только рассказать о том, что я видел и что считаю правдой, — я снова уставился на ковер.
Принц задумчиво мял маленькую подушечку. Потом бросил ее к остальным.
— Ты слишком долго собирался, прежде чем ответить. Как я могу поверить твоим словам? Может, это сделал ты. Это самое простое объяснение. Может, тебе не прочистили как следует мозги эти Обряды Балтара? Наверное, их следует повторить.
— Я в ваших руках, ваше высочество, как и прежде, — я не собирался отвечать на эти слова. Не думаю, что он верил в то, что говорил, иначе этот ночной разговор давно бы принял иное направление. Я надеялся, что он и сам знает, что пройди я через Обряды во второй раз, едва ли у меня достанет разума служить ему.
— Больше тебе нечего сказать?
Разум, осторожность, самозащита… Я опасался сказать слишком много, но не посмел вовсе не ответить.
— Только одно, мой господин. Он попытается проделать это снова.
— Для раба ты слишком много болтаешь, Сейонн.
— Только когда речь заходит о демонах.
— Ладно. На сегодня достаточно. Я найду того, кто это сделал, будь он воин, раб или демон.
Я встал, приняв его слова за окончание нашей встречи.
— Погоди, есть еще одно дело, — он махнул рукой на ту подушку, на которой он сидел, когда я пришел. — Вон там, возьми и прочитай. Курьер ждет ответа.
Я сломал белую печать и опустился на колени возле камина. Я снова стоял на коленях, мы вернулись к обычному положению дел, и я не собирался больше испытывать его терпение.
«Александр!
Известия о твоей новой эскападе достигли Загада через несколько часов после моего прибытия. Теперь мне ясно, почему ты велел мне немедленно убраться. Ты свалял дурака.
Айвон был готов отказаться от тебя, слушая твое оскорбительное письмо, он заявил, что лучше уж совершить помазание дикого зверя, чем тебя. Но теперь, когда все счастливо закончилось, он сам смеется над своими словами, к тому же он слишком захвачен идеей лорда Каставана о строительстве новой столицы, чтобы волноваться о судьбе своих вассалов. Согласно дерзийской традиции, Дом Меззраха останется нашим союзником. Но, если бы брат не удерживал меня здесь, я уже примчался бы в Кафарну и задал тебе такую порку, какой ты никогда не получал даже в детстве. Солдат сражается скорее сердцем, чем оружием. Усвой это, иначе ты быстро расстанешься со своим огромным наследством, какого не получал ни один принц в мире. Отныне Меззрахи будут сражаться за тебя своим оружием, но не своим сердцем.
Я вернусь в Кафарну через десять дней. До того, умоляю, будь осторожен и уделяй все свое внимание делам. Дар Хегед может казаться тебе скучным, да, я могу себе представить твои детские жалобы, но это основа нашей власти. Не уничтожь ее, как ты сделал это с меззрахским альянсом. Верю, настанет день, и тебе придется собрать все твои силы. В Империи творятся нехорошие дела. Нам будет о чем поговорить, когда я вернусь.
Дмитрий.»
Принц вскочил на ноги после первой же фразы письма, а когда я дочитал до конца, он выхватил у меня бумагу и сжал ее в кулаке.
— Бога ради, есть ли еще на свете человек, такой же напыщенный, как Дмитрий? Я снова отправлю его на границу. Десять дней. Проклятье, опять слушать его причитания, — принц рухнул на голубую подушку, сбив на пол еще десяток. — Я уже вижу, как он сидит у меня за спиной на Дар Хегеде и оспаривает каждое мое решение. Но не говоря при этом ни слова на публике, а все оставляя на потом, как будто я должен читать его мысли. И ради этого меня вытащили из постели?
— Вы будете отправлять ответ, господин? — Я напомнил о своем присутствии, надеясь, что так он будут вести себя сдержанней.