Превозмоганец-прогрессор. Дилогия
Шрифт:
— Ты там полегче, — сказал он, потеребив её коленку, — А то раздавишь мою несчастную головёнку.
Подруга ничего не ответила, зачарованная представлением, но хватку ослабила. И больше не давила, даже когда палачи приступили к разбиванию других костей Утоша.
Четыре дня назад в принадлежащий Добряку трактир "Отдых у причалов", с момента своей постройки три года назад ставший одним из самых престижных во всём Пелоне, зашли на обед командир стражи портового района Шолт Абиссер и начальник пелонского отделения королевской тайной службы лэн Церн Ярис.
Ничего необычного в
Однако, в тот раз оба начальника явились не просто так. Они знали, что за поджогом склада эртнорского торговца Ефона стоял Добряк, получивший отказ от своего предложения взять тот склад под охрану.
Дело, в общем-то обычное, и для преступного авторитета оно могло бы закончиться традиционным откупом, но поднявшийся в ночь поджога ветер перекинул пожар на другие склады — больше десятка сгорело. Так что, служителям закона, помимо взятки, потребовалась и голова поджигателя.
Перн знал, что Добряк мог легко пожертвовать исполнителем, но занимающийся самочинством в его портовом районе Утош авторитету давно надоел, и он уже собрался дать команду на убийство бывшего главаря малолеток, а тут вот такой удобный случай подвернулся.
Огул Ремиг выплатил служителям закона взятку и сообщил, где они могут найти поджигателя — Утош тогда снимал койку у одного инвалида-плетельщика сетей. Полученная сумма устроила и Шолта Абиссера, и лэна Церна, а добиться от схваченного бывшего главаря банды малолеток признания в совершённом злодейском поджоге работникам пыточных подземелий труда не составило.
— Устал, милый? — улыбнулась Эмиля, соскальзывая с его плеча, и поцеловала своего парня в подбородок.
Палачи в их родном городе тоже были лучшими, методами поддержания в сознании пытаемого владели в совершенстве, и мучения Утоша длились очень долго.
Понятно, плечо у Кулика за это время затекло, но признаваться в этом он не собирался.
— Пойдём, пока толпа не повалила, — ответив на её поцелуй своим — в задорно задранный носик, он подтолкул подружку в сторону от площади.
Затоптать возвращающиеся с любимого зрелища горожане не затопчут, а вот помять могут. Нет, когда Парн работал, давку он любил, только сейчас-то вор на отдыхе с самой красивой, с самой любимой девушкой, так что, поторопился быстрее достичь одного удобного для ухода от толпы проулка.
Молодая пара дошла до знакомого проулка быстрым шагом, и оба успели увидеть, как туда же нырнула знакомая фигурка.
— Айса! — окликнула её Эмиля, — Стой!
Перебежавшая
— Эмиля, ты меня напугала, — Айса обняла подругу, — Я уж думала…
— Эх, ты и смелая, — засмеялась та, — Баба Жаба, если узнает, шкуру с тебя сдерёт.
Бабой Жабой подруги между собой называли вдову Шпаз, Айсину хозяйку, семидесятилетнюю, но ещё очень деятельную бабищу — получив от умершего мужа приличное наследство, та могла себе позволить исцеляться магическим Лечением.
— Не сдерёт, — пренебрежительно отмахнулась рабыня, — Она сама сейчас на площади, где-то почти у самих помостов. Да и не пойдёт она сегодня в особняк совсем. Она же в городскую квартиру переселилась, а дом хочет сдавать. Да ещё и с подругами будет где-нибудь в кондитерской сегодняшнее представление обсуждать. А я, ты же понимаешь, не могла не пойти на казнь Утоша. Жалко его. Хоть злой он и жадный, но хороший.
Характеристика приятеля рабыней удивления у Перна и его подруги не вызвала — Айса вообще была девушкой со странностями.
Девять лет назад маленькая восьмилетняя рабыня Айса понесла отбросы в мусорную кучу, находившуюся на берегу речки Пелка неподалёку от забора особняка Шпазов за городскими стенами Пелона, и увидела свою свободную сверстницу, беспризорную сироту, роющуюся там в поисках еды.
Тогда-то девочки познакомились и стали подругами. Айса таскала из дома Бабы Жабы еду для Эмилии, а та рассказывала любопытной подруге о жизни в городе и порту, куда рабыню не пускали. Их детская дружба не прервалась и после того, как Айса, повзрослев, получила возможность самой выходить за покупками по поручению хозяйки, а Эмиля попала в банду Утоша и перестала нуждаться в ворованной у вдовы Шпаз еде.
Девушки периодически встречались, и Эмиля часто не всегда в шутку говорила, что как только разбогатеет, так обязательно выкупит свою подругу и даст ей вольную. К тому же, вдова постоянно хотела свою рабыню продать. Правда, желающих купить не находилось — на бедре Айсы с детства не заживала большая язва, которая подсыхала за лето, но вновь начинала сочиться гноем с наступлением зимы.
Естественно, вдова могла заказать у какого-нибудь иск-мага Лечение, но тратить на рабыню сумму, равную её стоимости? На такое Шпаз ни за что бы не согласилась. И вообще, Перн иногда думал, что болячка Айсы и сама могла зажить со временем, если бы Баба Жаба, озлясь, не лупила свою рабыню тростью, специально норовя попасть по этой ране.
— Тебе-то чего этого скотину жалеть? — Эмиля обняла подругу за плечи и пошла с ней впереди своего парня, — Себя бы лучше пожалела. Донесут, что тебя долго не было…
— И что? Подумаешь! Скажу, что ходила мыльный раствор искать. Вдруг, хозяйка постояльцев быстро найдёт? Надо особняк хорошо отмыть к их приходу, — вновь засмеялась девушка, — Лучше скажите, как ваши успехи в поисках иск-магини и иноземца. Нашли хоть кого-нибудь похожего? — она повернула голову в сторону идущего чуть сбоку и позади Перна Кулика, — Похоже, что там огромные деньги маячат, раз сам Добряк четвёртую пятидневку подряд всех своих людей гоняет.