Превозмоганец-прогрессор. Дилогия

Серг Усов

Что конкретно сейчас происходит внутри расположенного напротив здания, Егорову было не сильно интересно. И так понятно, что ничего хорошего. И логика нападения именно на подобные заведения понятна – громить кабаки выйдет себе дороже, там и посетители окажутся на стороне противника. Зато в борделе днём посторонних мало, да и те пребывают в таком состоянии, что вряд ли способны оказать какое-либо сопротивление и вообще изъявят такое желание.

– Отойди, – трактирный охранник, обдав землянина перегаром, с выпученными глазами ввалился в зал и засеменил

к стойке.

– Всегда пожалуйста, – не стал осаживать грубияна Егоров.

До затуманенных алкоголем мозгов охранника, видимо, дошло, что по соседству происходит нечто неладное. Из возможных вариантов действий тот выбрал самый для себя безопасный – доложить начальству.

Выйдя из трактира, Игорь ускорил шаг. Проверять оперативность реакции служителей правопорядка ему не хотелось. К тому же, многое в работе полиции всех времён, народов и миров было схожим. Схватят, и доказывай потом, что не верблюд.

– Не спеши, приятель.

Едва только землянин дошёл до угла улицы, где рос здоровый, древний как мамонт дуб, ему дорогу перегородили трое гопников.

– Парни, я свой, – сообщил им попаданец, – В смысле, посторонний, – уточнил он.

Люди Шкипера оказались предусмотрительными и перекрыли путь, по которому к Добряку могли преждевременно доставить сведения о начавшемся погроме. И вот Егоров своим ускоренным уходом от места развернувшейся бойни в глазах центровых вызвал уверенность в том, что он спешит предупредить штаб вражеской банды.

– Мы так и поняли, что свой и посторонний, – усмехнулся пожилой, щуплый – такой только для выставления на стрёме и годится – мужичок в мешковато обвисшей одежде, – Выглядишь, правда, как щёголь. Видать, из главных?

В отличие от любящего внешний блеск Добряка, Шкипер, хоть по богатству и не уступал ни одному из своих конкурентов, всегда предпочитал выглядеть скромнее и вести себя незаметно. А, как говорится, каков поп, таков и приход – по сравнению со шкиперовской братвой, приближённые люди Огула Ремиса выглядели настоящими пижонами.

Троица приняла попаданца за одного из приближённых самого Добряка. Кроме завязавшего разговор задохлика, против Игоря встали и вполне крепкие ребята, лет по восемнадцать-двадцать.

– Это ошибка с вашей стороны, но, как я понимаю, что-то объяснять уже поздно? – землянин сделал полшага назад.

Вопрос был риторическим – в руках у бандитов появились ножи.

Враг моего врага – мой друг? Егоров так не считал, впрочем, и убивать людей главаря центровых, вышедших на тропу войны против портовой банды не собирался. Даже беглого взгляда Игорю оказалось достаточно, чтобы оценить явную слабость своих случайных врагов, пусть те и мнили из себя крутых бойцов. Ага, втроём на одного.

– Прощай! – стоявший слева от тощего самый молодой из троицы первым сделал резкий выпад, попытавшись ударить попаданца ножом в живот.

Спецназовец, чуть уйдя в сторону, перехватил его руку, одновременно мощно пробив носком правой ноги тому в пах, и вывернул сжимавшую оружие кисть.

Выпавший нож ещё не коснулся

земли, как Егоров, толкнул скрючившегося от боли, закричавшего тонким голосом неудачливого парня на тощего, самого старшего из троицы и встретил второго из парней ударом каблука в подбородок. Раздавшийся хруст сломанной челюсти, как и вид корчащегося на земле первого напавшего, подействовал на оставшегося полностью деморализующе.

– А-а, я-а, – что-то проблеял он.

Оставлять за спиной дееспособного противника Игорь был отучен давно, ещё в родном мире.

– Почему он вдруг решил навсегда попрощаться? – землянин кивнул на тело у своих ног, – Я-то рассчитываю, что, может, когда-нибудь ещё доведётся свидеться. Орвана круглая. Ты это, передай Шкиперу, что смерть Добряка в яйце.

– Ч-чего?

Попаданец коротким хуком справа отправил тощего бандита в глубокий нокаут.

– Ну, чего уставилась? Ни разу драки, что ли, не видела? – спросил Игорь у вылупившей глаза свободной тётки, несшей огромную корзину грязного белья, – Не бойся, проходи. Они тебя не обидят.

Вместо того, чтобы пройти вдоль стены дома дальше, как предложил ей попаданец, горожанка бросила корзину и, подобрав юбки, побежала в ту сторону, откуда и появилась. Если бы она ещё и молчала при этом, но, нет, завопила, причём, выкрикивала совершенно лживую информацию.

– Убива-ают, – заходилась тётка криками.

– Сваливаем, – сам себе скомандовал Егоров.

Он свернул в первый же проулок, который начал изгибаться дугой и привёл Игоря к тому месту, с которого землянин час назад увидел стоявшего у стены сутенёра. Чёртова средневековая уличная планировка иногда выбешивала.

– Не, туда мне больше не надо, – проговорил попаданец вслух, заметив, как из борделя выскочили четверо шкиперовских людей и бросились почти бегом в сторону своих товарищей, побитых неизвестным чужаком.

Игорь пересёк улицу и углубился по тропинке в промежуток между высокими глинобитными стенами. Через три десятка шагов он вышел к какому-то длинному пакгаузу с распахнутым настежь воротами. Почти полусотня человек, большинство из которых были свободными, вытянулись длинной цепью от склада до вместительного баркаса, приткнувшегося прямо в песок, и передавали друг другу от корабля мешки с каким-то не очень тяжёлым и мягким содержимым. Шерсть, наверное?

Заведение, частыми посетителями которого являлись морские офицеры, Егоров нашёл у северных причалов, сосем рядом с одним из небольших храмов Порядка. Разговорить старпома и боцмана с данского корабля оказалось делом не сложным, но накладным. Оба не считали, что на халяву сладок и уксус, и признавали только лапандское креплёное вино, вроде портвейна, стоившее полтора ритала за небольшой кувшин, ёмкостью чуть больше литра.

Тем не менее, о потраченных деньгах Игорь не пожалел. Мореходы из Дана, королевства на востоке Роухана, были весьма информированы, как в общих делах, происходящих на континенте, так и в частных вопросах, касаемых текущих событий вокруг Ливора.