Преторианец Дорна
Шрифт:
– Это не к добру?
“Она и в самом деле храбрая”, – подумал он.
– Зависит от того, включает ли твоё определение недоброго приближение к возможной смерти или чему-то, что застрелит или зарубит тебя.
Келлан больше не задавала вопросов, и остаток пути прошёл в неловком молчании.
Несколько часов спустя в одиночестве во мраке своих покоев он обдумывал произошедшее за хорошей порцией пряного ликёра. Стратегическая передислокация такого масштаба под командованием самого Рогала Дорна… Это было существенным. Полезным? Возможно, но трудно сказать точно. Но, даже не зная планов Преторианца, он не сомневался, что это нечто грандиозное.
Он поставил хрустальный стакан, осмотрел покои и проверил, закрыты ли двери. Убедившись, что никого нет, он снял с пояса церемониальный кинжал. С навершия оружия на него смотрели изумрудные глаза на серебряной голове тигра. Надпись “Сатараис” украшала узкую гарду. Он получил его от самого претора Легионес Астартес в конце своей последней кампании в Великом крестовом походе. Он часто рассказывал об этом офицерам, но никогда не упоминал легион. Он всегда носил кинжал с собой, и любой, кто знал его, ожидал увидеть подарок с ним, не важно был он в зелёном мундире или серой полевой форме. Это являлось такой же его неизменной особенностью, как скверный характер.
Он вытащил кинжал, осмотрел и разломал на кусочки. Серия быстрых и точных движений и кинжал превратился в группу осколков. Из навершия он достал шифровальное устройство. Из центра клинка – длинную серебряную проволоку, и линзу для чтения из-под морды тигра.
Ему потребовалось несколько минут, чтобы собрать компоненты и прочитать надписи на проволоке. Ряды крошечных букв тоньше волоса протянулись по серебряным проводкам. Ему не требовалась вся информация, записанная на проволоке, только порядок передачи сообщения высокой важности. Он нашёл её, запомнил и начал шифровать сообщение.
Половина сил Третьей сферы поднята по тревоге для варп-перехода под личным командованием Рогала Дорна. Возможно, планируется атака за пределами системы. Цель и время неизвестны.
Шифровальное устройство обработало слова, сжало и свернуло в случайном шуме. Слова превратились в кашель статики. Затем он собрал кинжал, оставив только шифровальную машинку. Она лежала на деревянном столе рядом со стаканом ликёра. Он долго смотрел на неё.
Прошло десять лет после того, как он в последний раз служил Легиону, и с тех пор вероятность возобновления сотрудничества казалась ему всё более призрачной. Даже с началом войны, она оставалась слабой. Но теперь момент настал, как они и обещали.
Для него это было нетрудно. Всё что нужно сделать, отправить ничем ни примечательное сообщение – запрос о поставках, уточнение приказов или что-нибудь столь же обычное – и одновременно послать бессвязный набор статики. Указанная на серебряной проволоке частота принадлежала одному из нескольких сотен имперских каналов. Некоторые из них его связисты использовали ежедневно. В этом состояла красота Альфа-Легиона – он повсюду вплетался в ткань Империума. Это было одной из причин, почему он принял их предложение годы назад – элегантность и наглость того, что они делали. Являться частью чего-то столь исключительного казалось самой высокой формой проверки, которую он мог представить.
Но теперь он не был так уверен в этой причине, не перед лицом происходящего в Империуме.
Этот поступок превратит его в предателя.
Он посмотрел на устройство, простую узкую трубочку оборудования, полученную от воина, которого он уважал. Всего несколько слов, почти без подробностей, но чем они станут в руках
Несмотря на носимую маску, он не был ни жестоким, ни злобным человеком. Он просто давно понял, как важно носить другое лицо. Легион заметил это в нём. Они похвалили его мудрость и умение обманывать, когда предложили служить. Да, лесть сыграла свою роль, но дело было не только в ней. Он был лгуном, но также верил в лояльность. Вот только лояльность кому?
Он в последний раз покачал головой и встал. Он надел парадный мундир и положил шифровальное устройство в карман. Он остановился, моргнул, затем взял стакан и осушил ликёр одним глотком. Он направился к двери, снова нацепив маску, и покинул покои. Скоро у связистов поменяется смена, и он хотел прийти прямо в этот момент. Ему нужно отправить сообщение.
Боевая баржа “Альфа”
Межзвёздный залив за пределами света Сол
– Запустить двигатели, – произнёс он с командного трона.
– Принято, – ответил сервитор.
Раздался короткий лязг заработавших шестерёнок и затем затих, оставив его наедине с гулом доспехов. Он откинулся на спинку трона. Спустя две минуты сервитор дёрнулся в нише.
– Сообщение получено всеми кораблями, приказ выполняется.
Он кивнул сам себе и снова откинулся назад, закрыв глаза. В уме разум рисовал картину выполнения его приказа, которую он не видел за противовзрывными ставнями.
Военный флот всё вращался и вращался, холодный и тёмный, поворачивая к пятнышку света, которое сияло во мраке чуть ярче остальных. Двигатели одного из кораблей вспыхнули, и на мгновение его вращение превратилось в дикую спираль. Пламя двигателей разгорелось ещё сильнее, поймало импульс корабля и направило по плавной дуге. Корабль был из повреждённых судов, возможно, макротранспорт с оторванной верхней обшивкой или лёгкий крейсер с разрушенными метеорами орудийными палубами. Как и все остальные, кто первыми достигнет внешних защит, он будет похож на одно из потрёпанных судов, которые прорывались к Терре за последние годы. Он вырвался из армады вращавшихся кораблей. За ним последовали и другие, их двигатели вспыхивали один за другим, пока около сотни судов не отделились от основного флота. Получив свободу, они поворачивали носы к далёкой точке света, которая являлась их пунктом назначения. Сотни же других кораблей армады продолжали вращение в холодной тишине.
Повелитель завоевания
865.М30
Сто сорок лет до предательства на Истваане-3
I
Ветер усиливался на равнине под недостроенной крепостью. Архам наблюдал, как воздух подхватывал пыль с вершин водных дамб и кружил в смерчах. “Пустынный дьявол” – так называли их терранцы. Так говорил родившийся в пустошах Гоби Катафалк, и эти слова запомнились Архаму. Дьявол, словно в движении частиц и воздуха содержалось какое-то зло. Странная фраза.