Претендент
Шрифт:
Девушка в его руках неожиданно замерла.
— Каким это образом?
— Для начала, таким.
Он снова давал ей шанс отказаться, медленно приближаясь губами к её приоткрытому от удивления рту, но и на этот раз Элис им не воспользовалась. Почему? Вопрос этот занимал Ника всего секунду.
Нет, он вовсе, как она выразилась, не «подарочек» и вполне отдаёт себе отчёт какое производит впечатление. Стоило, как минимум, протрезветь, а как максимум — подождать лучшего момента, не напирать так явно. Но, как и пять лет назад, едва эта девчонка
Его твёрдые губы коснулись её мягкости, и хмель другого свойства ударил в голову, прострелив через позвоночник в ту часть тела, которая немедленно отозвалась, восстав и уперевшись в ширинку.
Ника буквально рвало на части от желания подчинить, сделать своим это податливое тело, дурманящим запахом заполнившим носовые пазухи, а вкусом — чувствительные рецепторы на языке, который самым решительным образом, раздвинув зубы, ворвался в рот девушки.
Элис протестующе замычала, но на том, что делал Ник, это никак не сказал. Он планомерно выцеловывал себе дорогу к её памяти, понимая, что ошибся в одном: это сейчас он пьянел. Всё количество алкоголя, что он выпил за этот день, ничто по сравнению с этой магической субстанцией — его женщиной.
Ник словно вернулся домой после долгого путешествия, в которое сам себя отправил, и, судя по тому, что его яйца до сих пор целы, в этом доме его ждали.
Ему пришлось выпустить руку Элис, которую до этого он держал у своей груди, потому что потребность более близкого контакта оказалась гораздо сильнее. Он обнял девушку обеими руками, спустив одну на поясницу, а другую погрузив в волосы — длиннее, чем он помнил, но такие же густые и мягкие. В лунном свете на светлых простынях они смотрелись куда более эффектно — он помнил.
И как щекотали его грудь помнил, когда их хозяйка падала на него в изнеможении после долгой и страстной скачки верхом.
Зачем она упирается, им же так было хорошо вместе?
Пришлось с кровью выдирать себя из этих пьянящих губ, чтобы, сжав волосы у затылка, запрокинуть эту упрямую головку и заставить посмотреть на себя. Получилось не сразу: глаза девушки были закрыты, лоб нахмурен, а брови сосредоточено сведены.
Ник немного ослабил хватку.
— Посмотри на меня, цветочек, — проговорил он в прикушенный уголок ярко-вишнёвой губы. — Посмотри и скажи, что начинаешь вспоминать. Или я подарю тебе сборник таблиц Шульте, и будем вместе тренировать память.
Улыбка расслабила губы, ресницы дрогнули, и на Ника уставились два тёмных бездонных омута, в которых он в то же мгновение провалился.
Как-то сразу стало неважно, помнят его или нет, встречались они раньше, или это воображение сыграло с ним злую шутку, растянувшуюся во времени. Девушка, которая смотрела на него, смотрела на него — на Ника. Не вспоминала, не сомневалась, не злилась, просто смотрела на Ника так, будто то, что они делали —
Похоже, Шульте отменялся.
Глава 10
В другом любимом Элис европейском фильме героиня назвала свой поцелуй «внезапной потерей концентрации». Она была его инициатором и в этом разительно отличалась от Элис. Но что касается остального, если отринуть эти несколько решающих секунд…
Ничего она не вспомнила. Нечего было вспоминать. Николаса она видела впервые в жизни, и всё же, что-то было на самом краешке сознания. Что-то похожее на дежавю. Узнавание. Но не мужчины, с которым однажды целовалась, а того, с кем хотелось бы целоваться и дальше.
Может, так мы выбираем своего единственного?
Однажды Элис уже переживала подобное. Это был парень, с которым она познакомилась в общем университетском чате. Они встретились в реале. Гленн ей понравился. Правда, понравился. Их первое и единственное свидание закончилось поцелуем, от которого у Элис подогнулись ноги. Стоило его губам коснуться её, как она воочию увидела себя в стоящей у алтаря, белый штакетник, ровно стриженную лужайку и самого Гленна, поднимающего их сына, чтобы тот положил в корзину, прибитую к задней стене гаража, свой первый трёхочковый.
Всё это просвистело в мозгу со скоростью пули. И с её же разрушительной неизбежностью отразилось на подкорке мозга пониманием, что ничему этому не бывать. Поцелуй — единственное, на что она может рассчитывать.
Как-то очень легко Элис приняла эту потерю. Почти те же чувства она испытала, когда после лёгкого загула принц Уильям всё же женился на Кейт. Или когда в «Мама Мия» Софи и Скай решили отложить свадьбу. Как данность — вот как Элис приняла отсутствие в своей жизни штакетника от Гленна Винстона, что не помешало ей в дальнейшем с теплотой вспоминать и его самого, и их поцелуй.
С Ником краска на заборе обновилась, а трава явно требовала скорого вывода из гаража газонокосилки. Да и баскетбольное кольцо нуждалось в покраске. Впрочем, чёрт с ним с кольцом — Ник просто обязан научить Лукаса играть в бейсбол, ведь никто из Манфреди так и не постиг премудрости этой игры. Отец и братья — фанаты соккера, и болеют за итальянский «Ювентус».
Долгий взгляд Николаса глаза в глаза давал надежду, что и он увидел нечто подобное. Или же она выдаёт желаемое за действительное.
Но всё же кривая ухмылка, исказившая его рот, показалась Элис чертовски милой.
— Упрямая. Мне нравится. Пригласишь зайти?
— Без проблем. В гостиной довольно удобный диван.
— Думаешь, не останусь?
— Думаю, нет.
— Неправильно думаешь. — Всё ещё держа Элис в объятиях, Ник подтолкнул её к дверям. — Пойдём, испробуем твой чудо-диван.
И она пошла. Может потому, что ни мгновение не допустила мысль, что Николас сделает что-то против её воли. Лишь на секунду задержала его на пороге.