Пресыщение
Шрифт:
Лавка Бангера, мечта любого одержимого шпионажем параноика, до потолка была забита всеми вообразимыми средствами любительского оборудования для слежки: тут продавались бейсболки с встроенным фотоаппаратом, ручки с записывающими устройствами и футболки, которые идентифицировались со спутника. Деннис считал, что это место больше подходило для подражателей Джеймса Бонда, с которыми у «Миссии» было мало общего. Поскольку Мин отказалась конкретно объяснить, зачем ей понадобилась скрытая камера, Деннис решил, что с нее и такой помощи достаточно.
– Может быть, вы запишете номер моего мобильного? – спросил Бангер, когда Мин купила камеру и научилась ею пользоваться. – Вдруг у вас возникнут
В его лавку редко заходили молодые привлекательные женщины, клиентура в основном пополнялась за счет гарпий среднего возраста, выслеживавших своих нянь, мужей или тех и других, да типов в капюшонах с признаками расстройства психики.
Деннис устремил на Бангера свой балканский взгляд.
– Она прекрасно справится, – сказал он. – Если нужно, она обратится ко мне. – Он под руку вывел Мин из магазина. В женском обществе в нем просыпался собственнический инстинкт, который он не мог подавить.
К трем часам дня все участники событий были на месте. Еще утром, перед тем как покинуть штаб операции, квартиру Джема, они сверили часы. Старт был назначен на три сорок пять, но Джем настоял на том, чтобы на всякий случай все были готовы раньше. На деле эта мера предосторожности оказалась излишней, поскольку, прибыв на место раньше времени, заговорщики были вынуждены почти целый час околачиваться поблизости, стараясь не возбуждать подозрений, что по крайней мере для пары участников оказалось непростой задачей. Они прогуливались неподалеку и то и дело натыкались друг на друга. Очень важно было ничем не выдать, что они знакомы и связаны между собой, приходилось игнорировать друг друга, и это тоже давалось нелегко.
В три сорок пять невысокая темноволосая девушка в модном костюме, немного тесном в талии, выскочила из такси и исчезла за вращающимися дверями «Поллинджера», одного из старейших лондонских инвестиционных банков. Les jeux sont faits. [40]
Мин подошла к секретарше приемной и вежливо улыбнулась.
– Як мистеру Бертранду Стрейдеру, – сказала она. Девушка набрала номер.
– Он сейчас спустится за вами, присядьте, пожалуйста.
Мин пролистала пару скучных журналов, делая вид, что ей очень интересно. С прикрепленным у талии оборудованием сидеть было весьма неудобно, пришлось выпрямить спину, как это делают балерины.
40
Жребий брошен (фр.).
Бертранд вышел из лифта и раскованной походкой проследовал мимо сотрудников службы безопасности, вооруженных металлодетекторами и приборами, просвечивающими сумки и портфели посетителей рентгеновскими лучами. Он приблизился к Мин с непринужденной улыбкой. Поразительная красота молодого человека вновь заставила ее вздохнуть. Конечно, напомнила она себе, парень – настоящее дерьмо; вовсе не из соображений альтруизма или сочувствия, а только спасая свою шкуру он согласился участвовать в операции. И все же, все же…
– Мисс Хаскелл, – сказал он, предлагая ей руку. Позади нее женщина индийской наружности в неприметной спецовке с ведром и тряпкой сосредоточенно протирала листья цветка в горшке. Когда Мин встала, в банк нетвердым шагом вошел какой-то старик с большим пакетом двухпенсовых монет.
– Вот, пришел сдать это, – сказал старик охраннику, пропихиваясь через металлодетектор, который тут же принялся отчаянно пищать. Но старик неожиданно бросился к лифту. Он заскочил в него раньше, чем oxpaнники успели опомниться и задержать его, и лифт устремился к верхним этажам. Почти сразу включился еще один сигнал
Охранники из всех частей здания бросились к фойе.
– У нас чрезвычайная ситуация, – объявил один из них по рации. – В лифт проник неизвестный, похоже, лифт заклинило. Все охранные системы на красном уровне опасности, повторяю, на красном уровне. Запрашиваю разрешение на эвакуацию здания, повторяю запрос.
Бертранд привел Мин в довольно темный зал для совещаний. За подковообразным столом с белым экраном напротив сидело несколько мужчин. Помещение явно не отличалось технической оснащенностью, очевидно, оно было наспех обставлено мебелью, какую удалось найти Бекки в последний момент. Место встречи с участием лидеров в области развития телекоммуникаций выглядело несколько странно, стулья в комнате подобрали невпопад, а на разной высоты столах не было видно ни стаканов, ни бутылок. Бертранд счел за лучшее не предлагать приглашенным никаких напитков: он предусмотрительно решил не вооружать их предметами, которые можно было бы использовать для физического воздействия на оппонентов.
– Простите за опоздание, джентльмены, – сказал он учтиво. – Это мисс Хаскелл, консультант по созданию визуальных образов, я попросил ее присутствовать на нашей презентации. Ее роль станет вам понятна позднее.
– Не пора ли начинать? – с раздражением сказал один из сидевших за столом. – Вы назначили презентацию на три тридцать, а уже почти четыре часа.
– Разумеется, сэр, – ответил Бертранд. – Позвольте только представить всех вас мисс Хаскелл. – Дальше Бертранд говорил особенно ясно, четко называя имена присутствующих, чтобы исключить любые сомнения в том, кто же они такие. Он указал на раздражительного мужчину. – Мисс Хаскелл, это Джеймс Уокер, заместитель председателя совета директоров «Поллинджера». Рядом с ним Перси Гамильтон, он контролирует в банке поглощения.
Мин взглянула на двух тучных мужчин, которые, вероятно, когда-то были внешне привлекательными, ьо из-за обильных корпоративных застолий их черты давно заплыли жиром. Видимо, Джеймс оставил свой подбородок в девятнадцатой лунке во время какой-нибудь необычайно удачной партии в гольф. Черты лица Перси сохранились лучше, но зато он совсем не следил за своим телом. Его голова напоминала булавочную головку, а тело – огромный боб.
– Справа, – продолжал Бертранд, – Брэдли Дойль из «Амеркома», крупнейшей американской телекоммуникационной компании, и его французский коллега Пьер де ла Круа.
Если два представителя «Поллинджера» демонстрировали эпикурейскую несдержанность, то француз и американец отличались аскетизмом. Оба худые, с суровыми чертами, они были явно не из тех, с кем Мин хотела бы когда-нибудь столкнуться. Она невольно восхищалась хладнокровием Бертранда. Он был невозмутим и безупречен, как новенький холодильник.
– С той стороны стола почтенный Саймон Денби, управляющий «Теллката», и его заместитель Питер Кроссон.
Ни один из них не соизволил даже взглянуть на Мин. На верхней губе Кроссона она заметила капельки пота, что могло объясняться как отсутствием в комнате кондиционера, так и нервным возбуждением: кроме прочего Кроссон беспокойно ерзал на стуле. Денби сидел совершенно неподвижно, его бритая голова предупреждающе блестела, отражая свет, падавший сверху. Лицо, казавшееся навощенным, приобрело сероватый оттенок. Подвижными оставались только глаза, зеленые, змеиные. Он то и дело стрелял взглядом из стороны в сторону.