Пресыщение

Хокинг Люси

– Ни о чем, – хмуро ответил Уилл.

– Если ни о чем, тогда хватит болтать и займитесь-ка овощами, – отрезала она. Ее отношение к Уиллу ожесточилось после одного примечательного случая.

Увядающая красотка с некоторых пор пыталась очаровать его, правда, безуспешно. Она взяла обыкновение массировать ему шею и плечи, пока он работал на кухне. Поначалу это было весьма приятно, но через день-другой Уилл уже не выносил запаха масла, которым эта женщина, вероятно, умащивала свою кожу.

Не то чтобы она была противна ему, он просто

не находил ее настолько привлекательной, как ей бы хотелось. В глазах пятидесятилетнего мужчины она, наверно, выглядела бы как Бо Дерек, но ему, при всех ее прелестях, она казалась сексуально отталкивающей.

Тот факт, что его преследовала женщина, которая могла бы сгодиться ему если не в матери, то в учительницы начальной школы, вызывал тревогу. Во время дежурства на кухне он старался чистить овощи как можно проворнее, поскольку правила распорядка позволяли ему оставить рабочее место, если задание выполнено. Тем не менее не раз Уилл, еще новичок в кулинарных вопросах, оставался последним в просторной кухне, когда золотые, багровые и розовые лучи заходящего солнца освещали старинные черные плиты и начищенные деревянные столы.

В один из таких вечеров «Брижит» вошла и села рядом с Уиллом. Он сразу напрягся, но на этот раз, похоже, она хотела только поговорить.

– Я путешествовала много лет, – сказала она своим глубоким голосом.

– И что это были за путешествия? – спросил он, взявшись за корнеплод, чтобы предупредить всякое физическое воздействие.

– Захватывающие. У меня наступил духовный кризис, и я поняла, что вся моя жизнь основана на материальных посылах. Я осознала, что должна отправиться на поиски достижения душевного покоя.

– И как успехи? – вежливо спросил Уилл, незаметно отодвигаясь от нее на скамейке.

– Когда я жила с шаманом в Перу…

– С кем? – перебил Уилл.

– С человеком, умевшим говорить с мертвыми… он пробудил во мне древних духов и освободил меня от власти предков. А потом в австралийской пустыне я присутствовала на собрании племен, там мы поклонялись силам моря и целительным способностям китов.

– Понятно, – сказал Уилл, продолжая чистить овощи.

– В Индии я училась у Свами Багравати и много дней медитировала без пищи и воды. Я научилась заглядывать в глубины своего существа и обрела сокровище. Затем я поехала в Бутан и с яками поднималась на горные хребты, останавливалась в монастырях, чтобы получить благословение монахов.

Уилл подумал, что она, вероятно, научилась заглядывать и в глубины своего бумажника, поскольку эти путешествия показались ему довольно дорогостоящими предприятиями. Ему стало любопытно.

– И вам никогда не хотелось вернуться домой?

– Мой дом там, где я нахожусь, – ответила она, взяв его за руку и глядя ему в глаза – прием, которому она, по-видимому, научилась у наставника.

– Наверно, это требовало немалых затрат? – спросил Уилл. Она опустила глаза, недовольная таким прозаическим вопросом.

–

Я не забиваю себе голову подобными мыслями.

Уилл усмехнулся. Его подозрения, что она была вполне обеспеченной женщиной, похоже, подтверждались. Он полагал, что только богатые могут посвящать самокопанию так много сил и времени.

Хотя Уилл и не мог похвастаться даром предвидения, в тот вечер он принял меры предосторожности, придвинув кровать к двери своей маленькой комнатки, чтобы ночью никто не проник внутрь. Теперь у него выработалась привычка быстро впадать в глубокий сон и просыпаться по утрам от того, что поворачивалась ручка двери: Он тихо лежал на кровати, когда кто-то толкнул дверь, пытаясь войти. Дверь с шумом стукнулась о спинку кровати, и из коридора послышалось чье-то бормотание. Дверь попытались открыть еще раз, и уже с большим напором, но сдвинуть тяжелую кровать было непросто. Полуночному посетителю пришлось сдаться и ретироваться. На следующий день стало совершенно ясно, кем был тот незваный гость. Настроение кухарки изменилось. Она полностью игнорировала Уилла, но он и не старался привлечь ее внимание. Оттого она злилась еще сильнее и, проходя мимо его скамьи, демонстративно смотрела в сторону.

– Наверно, ты обидел свою подругу, – сказала шепотом Мечта.

– Она мне не подруга, – сердито прошептал Уилл в ответ.

Мечта захихикала.

– О, неужели ты ей сказал такое? Не потому ли она так расстроена?

– Замолчи! Это не смешно.

По лицу Мечты было видно, что она была другого мнения.

– В той жизни у тебя была подруга? – спросила она.

– Нет, – ответил Уилл. – Я одинок.

– Почему? – поинтересовалась Мечта.

– Что значит «почему»? Просто так – и все.

– Значит, ты никого не любишь? – допытывалась она с настойчивостью ребенка, задающего вопросы о существовании Бога.

– Ну, была одна девушка, – признался Уилл.

– И что случилось?

– Я считал, что она тоже любит меня, но теперь думаю, что это не так. Всякий раз, когда мы вроде бы приходили к чему-то определенному, она сбегала от меня. И так продолжалось годами. В последний раз, когда я проснулся и увидел, что она снова ушла без объяснения причины, я потерял надежду. Мне было слишком больно.

– А ты признавался ей, что любишь ее? – спросила Мечта.

– Нет.

– Тогда как она могла догадаться? Вы, мужчины, такие глупые. Мы, девушки, иногда бываем проницательными, но почему вы ждете от нас, что мы прочитаем ваши мысли?

– Хватит перешептываться, вы двое! – прикрикнула увядающая красотка. Ее раздражение свидетельствовало о том, что ей все же не удалось достичь внутреннего покоя, на который она рассчитывала. – Вы мне уже надоели! На нас возложена важная задача – кормить членов общины, а вы, похоже, думаете, что это шутка. Это безобразие, которое я не намерена терпеть. Я не позволю так вести себя на кухне! – И с этими словами она вылетела вон.