Пресыщение
Шрифт:
Уилл работал как вол, день за днем, у него были кратковременные связи с красивыми, умными деловыми и высокообразованными женщинами, которые всегда заканчивались ничем из-за стремления обеих сторон продолжать карьеру. Если бы один из них, Мин или Уилл, наконец встретил настоящую любовь, второй, безусловно, был бы весьма расстроен, хотя они упорно продолжали считать себя только друзьями. Отсутствие в их отношениях физической близости, которой оба предусмотрительно избегали, позволяло им поддерживать иллюзию, что они не так уж глубоко привязаны друг к другу. Всем прочим вокруг
Глава четвертая
Глубокой ночью все гости покинули квартиру в Ноттинг-Хилле, последней ушла случайная знакомая Уилла после его вежливого, но твердого отказа от ее благосклонного предложения. Уилл сидел на своем диване и тупо допивал остатки алкоголя из всех банок и бутылок. Когда с уже открытыми емкостями было покончено, он отправился в кухню, нашел там какой-то замысловатый коктейль и вернулся с ним на диван. Выкурив все сигареты, он попытался зажечь окурки из пепельницы, да только опалил бровь и надышался всякой гадости.
Тело неумолимо требовало сна, нов головеклубились мысли,которые он отчаянно старался привести в порядок. Парижская поездка добавила затруднений в дело, над которым онработал. Изначально предполагалось, что цель будет достигнута, и потому у них с собой были все необходимые документы. Когда на совещании в самый последний момент Перси передал их ему. Уилла поразило, что со стороны «Поллинджера» достаточно было лишь одной подписи, и подписать бумаги должен был именно он, Уильям Гаджет.
Со дня, когда Перси стал курировать дело, он безоговорочно давал понять, что сам за него отвечает, не допуская никаких возражений. Тогда почему подписывать бумаги должен Уилл, а не Перси? Но вышло так, что дело не выгорело, а потом неожиданное вторжение Кристофа лишило их возможности хотя бы о чем-то договориться. Однако Уилл понимал, что теперь ему не отделаться, это лишь вопрос времени.
Когда поезд «Евростар», на котором они возвращались из Парижа, остановился перед Ла-Маншем для обычной проверки, не прицепились ли какие-нибудь отчаявшиеся иммигранты под вагонами, Уилл решился на разговор с шефом.
– Пирс, – обратился он.
– Для вас – Перси, – огрызнулся его неприветливый босс.
– Я только хочу знать… – осторожно продолжал Уилл. – Наверняка есть веская причина, которую уж вы-то можете объяснить мне, и все же я никак не могу взять в толк, почему я – единственный, кто должен подписывать документы со стороны «Поллинджера»?
– Гаджет, – ответил Перси, – есть в самом деле веская причина, и это ваша премия. Если вы хотите ее получить, вы подписываете, если нет – вы ничего не получите.
Уилл чуть не поперхнулся. Рассчитывая на этот контракт, он ожидал получить миллионную премию и потому в последнее время тратил деньги не раздумывая. Без этой премии его благосостояние теперь могло оказаться под угрозой.
– Хватит праздных вопросов, мне надо немного поспать, – с этими словами Перси вооружился
Мало этой странной истории с подписью, так еще и последний разговор Уильяма с его тогдашним боссом Йореном подобно видеоролику без конца прокручивался в его голове. Перед той аварией босс вызвал Уилла к себе в кабинет.
– Мистер Гаджет, – сказал швед, стоя спиной к Уильяму перед окном, из которого открывался вид на мутную Темзу и индустриальный пейзаж.
– Да, Йорен, – ответил Уильям с опасением, что ему сейчас предложат уволиться.
– Уильям Гаджет, – продолжал Йорен не оборачиваясь. – Мы проработали с вами много лет.
– Да, – отозвался Уильям.
– Я всегда уважал вас за способности и ум. Я считаю вас человеком слова, скромным и честным.
«Черт, – подумал Уилл, – точно – меня увольняют».
– Надеюсь, вы примете это решение независимо от моего отношения к вам лично. – Уилл опустился в кресло. – Вам предстоит оставить работу, которую вы выполняли под моим руководством до сих пор. Я хочу, чтобы с завтрашнего дня вы занялись предполагаемым слиянием «Дека» и «Эльбатропа».
– Но… – все, что успел сказать Уилл. Йорен повернулся и взглянул на него своими ярко-голубыми скандинавскими глазами.
– До свидания, мистер Гаджет, – сказал швед, официально протягивая руку. – А теперь отправляйтесь домой. Увидимся после выходных.
Когда Уилл пожимал ему руку, он почувствовал, как клочок бумаги выскользнул из рукава босса. Он поймал его взгляд и понял все без слов.
Дома он развернул смятую бумажку. Ее содержание было таково:
Уильям, прости меня, но чем меньшеты знаешь, тем лучше. Потому я не ввожу тебя в курс дела. Ты должен прервать связи с этими компаниями, как это должен будет сделать любой после тебя. Продай все акции, какие у тебя есть, или те, которые тебе предложат. Все вскоре прояснится.
С уважением,
Только ничего не прояснилось. В понедельник Йорен не появился на работе. Его не было три дня, пока не собрали всех сотрудников отдела слияний и приобретений и не сообщили плохую новость: Йорен попал в автомобильную аварию и теперь находился в коме, хотя еще и оставался призрачный шанс, что он все же выкарабкается. К нему разрешали приходить только близким родственникам, а цветы или карточки не принимали.
Всеобщее замешательство привело к тому, что Уильям несколько дней не мог осознать серьезности происшедшего. Всем прочим сотрудникам, заплаканным секретаршам и бледным стажерам, Уилл, протеже Йорена, даже показался бессердечным. Но он просто никак не мог осознать весь ужас того, что случилось. И вот однажды Уилл в очередной раз зашел в кабинет Йорена в упрямой надежде, что тот появится здесь, и снова обнаружил, что кабинет пуст, и тогда он наконец понял все. Уилл сел в кресло и заплакал.