Преступница
Шрифт:
Во сне являлся какой-то будущий экзамен, который почему-то они сдавали вместе с Валей. Сидя за партой, Маша пыталась вспомнить ответ на экзаменационный вопрос. Попытки заканчивались провалом. Самое страшное заключалось в том, что вопроса-то вовсе не было, по крайней мере, он не был нигде написан. Просыпаясь среди ночи, Маша испытывала смешанное чувство тоски и облегчения: экзамен оставался по ту сторону яви. Тогда, лежа с открытыми глазами, она вспоминала свою конспиративную историю, и сонный ужас сменялся страхом неминуемого разоблачения. Снова и снова она представляла себе кого-то, не имеющего ни лица, ни имени: вот он входит в лекционную аудиторию, чтобы раскрыть перед всеми ее лживое
Наяву, на совести, лежала гадкая Валина история. Маша помнила о своем обещании и твердо хотела помочь. Валя не заговаривала, глядела в сторону. В том, что страдания ее длятся, не было сомнений - Валя чернела на глазах. Прикидывая и так, и эдак, Маша не знала, как подступиться. Совет отца, предложившего обратиться к администрации, она отмела сразу: с этого Маша не хотела начинать новую институтскую жизнь. Решение пришло неожиданно: поводом послужили курсовые. Не посвящая Валю в подробности, Маша предложила встретиться на "Чернышевской", у эскалатора, внизу.
Поздний час был выбран намеренно. Зажимая под мышкой папку с готовыми расчетами, Маша поднялась по широкой лестнице и постучалась в дверь. Ее появления не ждали. Девочки собирались к ужину. Посреди стола, на выщербленной деревянной дощечке, лежал пирог с повидлом из кулинарии. Девчонки загомонили, и, сбросив плащ, мгновенно подхваченный кем-то из хозяек, Маша выложила толстую папку. Дверь, скрипнувшая за спиной, прервала веселую болтовню. Гостеприимные глаза подернулись холодом, и, усмехнувшись, Маша обернулась. Опустив голову, Валя пробиралась в свой угол. "Ой!
– Маша воскликнула, - Валечка, ты - здесь, в этой комнате? А я и не знала. Надо же, как бывает, - Маша пела, не останавливаясь, - идешь по делу, а встречаешь подругу, оказывается, здесь живет!" Первой ожила Наташка: "Машенька, чайку!" - она взялась за ручку чайника. "С удовольствием!" - Маша уселась поудобнее. Прихлебывая из чашки, она думала о том, что на их месте сообразила бы быстрее.
Чаепитие подходило к концу. На выщербленной доске оставался последний кусок. "Валечка, давай скорее, пирога не достанется", - Маша произнесла внятно и громко. Приглашения не поддержал никто. Не опуская глаз, Маша прислушивалась: там, за загородкой, Валя плакала, зажимая руками рот. Оглядев сидящих, Маша медленно отставила недопитое и поднялась с места. Прижав к груди неразвязанную папку, она пошла к дверям. "А как же?.." - растерянный голос остановил на пороге: среди готовых был и Наташкин курсовик.
"Ты что-то хотела?" - Маша обернулась. Наташка оказалась самой умной. В глазах, глядевших на Машу, мелькнула злоба, но, обуздав себя, Наташка улыбнулась: "Валечка, - она призвала елейным голосом, - иди к нам, что ты там - одна..." Взглядом, устремленным на Машу, она проверяла: такова ли назначенная цена. Девочки глядели недоуменно: ни одна из сидящих за столом не расслышала молчаливого договора. "Да", - Маша кивнула одной Наташке и, протянув, передала папку из рук в руки. Взвесив на руке, Наташка развязывала тесемки. Через два дня сияющая Валя догнала Машу в коридоре и жарким шепотом рассказала, что все страшное кончилось, вчера ее позвали к чаю, и мальчики больше не ходят, девчонки сами исчезают с вечера. "Ты просто - волшебница!" - Валя повторяла восхищенно.
В середине декабря Галя Хвостенко, староста группы, передала Маше приглашение: декан, читавший на их потоке "Введение в специальность", просил зайти после занятий. Передав, Галя глянула с любопытством, дожидаясь объяснений, но Маша поблагодарила и отвернулась. По ее лицу староста ничего не заметила, но Маша понимала ясно - дознались. Первой вспыхнула трусливая мысль - бежать, но, взяв себя в руки, она рассудила: идти надо. Сами собой не отвяжутся,
Декан разговаривал по телефону. Стараясь вникнуть в смысл, Маша ловила обрывки, которые, в силу сложившихся обстоятельств, могли определить ее судьбу. "Да, да, именно, как раз пришла, сейчас решим, я согласен с вами, добро". Положив трубку, Нурбек Хайсерович предложил садиться. Маша села и сложила руки. Последние сомнения исчезли: сейчас должно последовать то, от чего нет спасения. "Такое дело, - опустив глаза, декан раскладывал бумаги, - через неделю институтский праздник, пятикурсники уходят на диплом, что-то вроде последнего звонка, предварительного... На таких мероприятиях кто-то из первокурсников произносит напутственную речь, ну, как бы эстафету... от них - к вам: дело почетное и ответственное, доверяется лучшим студентам, кстати, о ваших подвигах с курсовиками наслышан. Говорят, вы перевыполнили план, - декан улыбнулся тонко и доброжелательно, - да и в отделе кадров, там тоже сочли... Нет, конечно, это не главное, дело решает успеваемость, короче, именно вам доверено от лица первокурсников поприветствовать наших будущих выпускников".
Паучий укус молчал. Жаркая слабость разливалась по Машиным рукам, теребившим платок. "Конечно, - она произнесла едва слышно и подтвердила громче: - Конечно".
– "Вот и ладно, договорились. Кстати, я думаю, при ваших несомненных способностях вы пойдете далеко, но начинать, - он поднял указательный палец, - надо сейчас, наука - дело степенное, с кондачка не выходит. Как вы относитесь к общественной работе? Это - хороший трамплин".
Выйдя из деканата, Маша пошла по коридору, но голос, звучавший в ушах, снова рассказывал о празднике пятикурсников, где она - от лица всех поступивших - должна была перенять эстафету. Голос сулил научные перспективы, но Маша крутила пленку, потому что ждала другого - единственного кадра, который никак не вспыхивал. Каблук, стукнувший о стеклянное, остановил бегущую строку.
Замерев над пропастью, забранной мутными клетками, она наконец поймала: достойной ее сочли в отделе кадров. Вот оно: ее личное дело. Не успеваемость, певшая с голоса чужих курсовиков. В который раз Маша убеждалась в правоте брата - никогда они не станут проверять написанное, потому что раз и навсегда уверились в том, что человек не посмеет вступить с ними в опасную игру. Притопнув каблучком по стеклянному, Маша сделала следующий шаг и, чувствуя радость, разливающуюся по всему телу, неожиданно для себя подпрыгнула, как будто ноги сами собой пустились в пляс. Сегодняшнее спасение было настоящим чудом, потому что, как ни смотри, оно случилось на краю гибели.
Бумажка за бумажкой летела в мусорную корзину, когда Маша, отложив учебные дела, писала заказное приветствие. Задача, поставленная деканом, оказалась сложнее, чем представлялось на первый взгляд. Исчерпав стандартные обороты, Маша отправилась звонить брату, который отнесся к ее краткому телефонному рассказу с величайшим вниманием. Однако его внимание было направлено не на само задание, с которым Маше не удавалось сладить, а на щедрые посулы, касавшиеся научной и общественной работы. "Ладно, разговор не телефонный, - прервал он и обещал наведаться завтра же.
– Заодно и с речью помогу".