Преподавательница
Шрифт:
— Вам плохо? Может вас домой отвезти?
— Мне очень хорошо…. Хотя, да, хочу домой, — созрел в голове коварный план обольщения.
— Я вызову вам такси.
Через 15 минут я выходила из клуба под руку с объектом своего вожделения.
— Поедете со мной?
— Эмм…. Зачем? — недоуменно спросил мужчина.
«В смысле зачем? Ты совсем дурак что ли?» — кричал мой мозг.
— Вам здесь все ровно скучно. А так посмотрите последний раз наш город, пусть и из окна машины, удостоверитесь, что ваш партнер по танцам благополучно добрался до дома, — промурлыкала я.
Мужчина посмотрел на часы.
— Да, так будет лучше. Доставлю
аэропорт.
В дороге Герман рассказывал про впечатления от нашего города, от вуза. По прибытию, я посмотрела на экран телефона, увидев время, «невзначай» предложила зайти ко мне, на кофе. Мужчина, недолго сопротивляясь, согласился.
Я, раз уж предложила, сварила кофе. В это время Ларин рассматривал мою библиотеку.
— У вас прекрасное собрание, Лариса… — он задумался. — Можно просто Лариса? Еще мне очень нравится вот этот торшер. Он такой… Атмосферный.
— Торшер сделал мой отец. Думаю, можно и просто «Лариса», обстановка к этому располагает, — с улыбкой ответила я.
— Мне подарили коллекционное издание «The Chase» Уильяма Сомервиля, — мужчина замялся, — и я вам честно признаюсь, удовольствия от ее прочтения я не получил, а хранить книги, которые не читаю, не вижу смысла.
Я поперхнулась:
— Вы с ума сошли?!
— Извините?
— Это очень редкое издание. Какого года? 1802? Ну, естественно, что не 1796, - торопливо сказал я. — Во-первых, это реликвия книгопечатания, во-вторых, она стоит невероятных денег. Если вы не способны ее оценить — отдайте в Российскую национальную библиотеку.
Мужчина рассмеялся.
— Вы такая смешная, когда злитесь. Смешнее только то, как вы заманивали меня к себе на секс. — Мужчина сделал вид, что смутился, и наигранно продолжил. — Ой, извините, на кофе.
Я даже потеряла дар речи, от того как прямо это было сказано. Желание реализовывать план обольщения пропало.
— Вы меня неправильно поняли, Герман Александрович, — начала я.
— Да-да, — монотонно проговорил мужчина, — сами разденетесь? Или мне помочь?
Глава 10
— Вам пора, — придав своему голову наибольшую уверенность, сказала я.
Да, первоначально секс входил в мои планы. Но в моей голове это выглядело, как соблазнение, я представляла, как мужчина будет поражен моей раскованностью и сексуальностью. В моих мыслях я сама хотела «поиметь» его. А теперь дело приняло другой оборот. Теперь я выглядела не просто как «доступная женщина» (хвала доценту кафедры прикладной математике за столь чудесное определение), а как настоящая блядь. Мое сознание не коробило употребление этого слова — оно было в лексиконе моей прабабушки Фаины, и его значение я узнала очень рано. Доступная женщина — это та, которую все-таки придется уговаривать, но по итогу она сдастся, а вот блядь — та, которую и просить не надо, она сама повиснет на первом попавшемся мужчине. Как я и сделала. Меня опьянило не только шампанское, но и осознание, так скажем, безнаказанности: осознание того, что можно развлечься с понравившимся мне мужчиной, при этом последствий не будет.
Герман посмотрел на часы, потом мне в глаза:
— Если мы не будет зря терять время на демонстрацию вами актерского этюда из разряда «я не такая», то у нас есть час.
Мужчина был внешне идеально спокоен, не настроен на насилие или какое-либо применение силы. Я попробовала разрешить ситуацию диалогом, откровенно и глупо солгав.
— Вы меня
Герман рассмеялся.
— Сколько у вас талантов! Вы еще и врете фантастически. Но раз вам нравится эта игра… Что ж. Во-первых, у меня до завтрашнего дня снят номер в гостинице, во-вторых, я мог остаться с вашими коллегами, в-третьих…. Да хватит! Вы специально это делаете?
Я поймала его взгляд, и опустила глаза на точку, которую он рассматривал. Злосчастный шелковый халат из-за моих нервных покачиваний ногой сполз с бедра до недопустимого уровня: мужчине открывался вид на оголенное бедро и кружевную полоску белья. Я запахнула полы халата.
— Лариса, давайте честно поговорим…
— «Вы хотите поговорить об этом»? — в шутку сказала я известную фразу, которая позиционировалась как любимая у психологов.
Герман сделал такое выражение лица, принял такую позу, что я сразу всё поняла.
— О… Вы доктор психологических наук?
— Вас это удивляет?
Я отрицательно помотала головой, и вспомнила то, что было зарыто в глубине памяти. Такое бывает: ты что-то мельком читал, смотрел, услышал где-то, и эта информация была тебе не нужна, и поэтому сокрыта в тех самых «чертогах разума», как у Шерлока Холмса, но бывает, встречаешь какой-то «маячок», который тут же помогает этим сокрытым знаниям выползти наружу. Ларин, Ларин… Лариновские! Лариновские — это же одна из самых известных династий докторов-психиатров. Моя мама училась у кого-то из родственников Германа, в МГМУ. Она мне рассказывала про невероятно интересные лекции по социальной психиатрии, я помнится, даже какой-то учебник по психиатрии потом прочитала, находясь под впечатлением. Я пыталась "незаметно" соблазнить доктора психологических (!) наук, который при этом по первому образованию психиатр (!), а минуту назад попыталась соврать ему…. Это фиаско.
— Лариновские…. А почему фамилию видоизменили? — задумчиво протянула я. — Что же вы плотно наукой не занялись? Как вас закинуло в бюрократию?
— Фамилию сменил по молодости. Хотел независимости от семьи. Чтобы судили по делам, а не громкой в определенных кругах фамилии.
Наукой я занимаюсь. В министерстве я, так скажем, совместитель. Были проблемы с реализацией некоторых программ, мне сказали, что если «отработаю барщину» в минобре, то помощь от правительства в реализации кое-каких проектов будет обеспечена. Это крест нашей семьи. Престижно иметь в штате какого-нибудь департамента ученого с мировым именем: и деда, и отца периодически призывали на гос. службу. Вернемся к более интересующей меня теме: вы подавали невербальные знаки о желании более близкого общения. Мне стоило больших усилий то, чтобы не начать отвечать вам взаимностью при ваших коллегах. Боюсь, что это могло бы как-нибудь повлиять на вашу репутацию.
— Мы в XIX веке что ли? — с усмешкой спросила я.
— Дело не в том, что вы откровенно вешались на мужчину, — я наигранно сделала оскорбленное лицо. — Дело в том, кто этот мужчина.
— А что с вами не так?
Герман пару секунд задумчиво разглядывал меня, потом улыбнулся и ответил:
— В общем-то, это не важно. Я вижу, что желание у вас пропало.
— «Да и не было его», — со смехом процитировала я смешной диалог из фильма «Особенности национальной охоты».
— Часто врете сами себе? — доверительным тоном спросил Герман-