Преподавательница
Шрифт:
— Это кто?
— Это Герман Александрович Ларин, член комиссии проверочной.
— Да? А на нашем факультете не был. Я бы такого запомнила…. Какой франт, — прочитала девушка мои мысли. — И как он? Туп, как и многие чиновники?
— Доктор наук, профессор.
— Да ты что? А такой молоденький.
— 38 лет.
— Да? Не выглядит, — задумчиво протянула коллега. — Подожди, а ты откуда знаешь?
— Врага нужно знать в лицо, — уклончиво ответила я.
Мы не были такими близкими знакомыми, чтобы я призналась ей, что мы с подругой гуглили, кто он такой.
Вечер шел своим чередом: пару пьяных пожилых профессоров уже
— Я пытался записаться в вашу, ммм, Agenda, однако, у вас все расписано, — название столь архаичного предмета мужчина вспомнил только на немецком.
— Desto besser, — ответила я, подыгрывая ему.
— Почему же?
— Я думала, вы уехали, проверка ведь окончена, — проигнорировала
вопрос я.
— Федя попросил задержаться.
— Это кто?
— Эмм…. Это ректор, Лариса Геннадьевна.
Ну, да. Просто суровый Федор Валерьевич и «Федя» как-то не складывались в моей голове в одного человека.
— Вы позволите? — мужчина протянул руку к моему бокалу.
— Вы принципиально хотите из моего пить?
Герман рассмеялся.
— Я поставлю ваш бокал, и пить из него будете только вы. Боюсь, с ним вам будет неудобно танцевать.
Я оценила уровень вежливости (обычно Ларин общался со мной в ироничном тоне), отдала бокал, и подала свою руку. Музыка играла какая-то трудноопределимая: знакомая классическая мелодия, но вспомнить композитора я не могла. Наверное, хватит шампанского. Рука мужчины тяжестью легла на талию. Пальцы задели оголенную спину: вырез на спине спускался примерно на 5 см ниже талии. Я вздрогнула, но Герман, кажется, не обратил на это внимание. Я положила свою руку на мужское плечо, провела до шее: при движении я ощущала, как двигаются мышцы под рубашкой. Наши свободные руки переплелись, это вызвало еще одну вспышку дрожи: от воспоминаний о вечере с Владом, который оставил меня возбужденной и ушел.
Теперь я вблизи могла рассмотреть лицо мужчины: правильные черты лица, темные, почти карие глаза, пушистые ресницы (вот бы мне такие), казалось бы, легкая сексуальная небритость (но я, все утро наблюдавшая за парнем в соседнем парикмахерском кресле, знала: это результат кропотливой работы мастера барбершопа). Маленькая серьга гармонично вписывалась в образ: внутри нее был вставлен изумруд. Взгляд переместился влево. Губы. Вот так выглядят губы, которые хочется целовать. Ой, что-то меня не туда понесло. Я встряхнула головой, чтобы избавиться от этого наваждения, и шелковистые волосы задели руку мужчины. Он, видимо, решив, что случайно прижал их, переместил пальцы ниже. Волосы теперь действительно не касались его руки, зато его рука касалась моей оголенной спины чуть выше поясницы.
Agenda (нем.) — бальная карточка. Desto besser (нем.) — тем более.
Глава 9
После того, как призналась сама себе, что мне нравится жутко бесивший меня человек, стало легче. А в чем, собственно, проблема? Он сегодня в нашем городе последний день. Проверка окончена, и в ближайшие пять лет повторная нам не грозит. Да и через пять лет он может и не попасть в комиссию, а если и попадет, то к тому времени, возможно, я тут и работать то не буду. Сокращение, или, может быть, перееду все-таки в другой город, или даже страну. Но о последнем можно будет думать только тогда, когда отец поправится.
В общем-то, ничего не мешало мне насладиться обществом приятного мужчины, которого я, скорее всего (не будем забывать про превратности судьбы), вижу в последний раз в жизни: всё-таки Москва настолько же близка к нашему городу, как, например, Пекин.
Около полуночи остатки гулявших собрались в одну могучую кучку и решили: нужно ехать в ночное заведение. В такое, где есть алкоголь, музыка, «и доступные женщины!» — добавил доцент кафедры прикладной математики. Вот уж от кого не ожидала!
Заведение было выбрано из следующих соображений: подороже (чтобы не встретить студентов) и поближе к нашему местонахождению (иначе, если мы будем долго ехать, доцент кафедры прикладной математики уснет, а всем так хотелось увидеть, как он будет обхаживать доступных женщин!). Такой клуб нашелся, и там как раз закончился корпоратив какой-то небольшой организации, и на кухне оставалась еда, а в баре алкоголь.
Во мне весело плескалось шампанское, и наступила та кондиция, когда все можно и ничего не страшно. На входе в клуб мы сказали, что мы тоже из какой-то «маленькой организации», чтобы в случае эксцессов не увидеть в завтрашних сводках новости о «шальных преподавателя вуза». Пусть шальными лучше будут сотрудники некой маленькой организации. Оставалось нас человек 15, еще трое «отсеялись» по дороге в клуб.
Герман был невероятно галантен: запихивал пьяную бухгалтершу в такси, потом помогал пьяной бухгалтерше выбраться из такси, заплатил за такси и вызвал новое такси сильно утомившемуся доценту кафедры прикладной математики. И все потому, что Герман не пил. Я спросила у него, является ли причиной трезвости принципиальная позиция или болезнь, на что он ответил, что его принципиальной позицией является желание попасть на самолет, вылет которого в 6 утра. Эти слова оказали на меня какое-то не предсказуемое действие (хотя скорее состояние опьянение оказало это действие): я подумала, почему бы не пофлиртовать с Лариным, тем паче, что я больше его не увижу?
В клубе он еще раз позвал меня потанцевать, при этом мои волосы уже были забраны в высокий хвост, однако, рука почему-то все ровно оказалась на уровне поясницы.
Но я была не против, а очень даже за. У мужчины были большие руки с длинными пальцами, мне казалось, что если он захочет, он обхватит меня за талию и его пальцы сойдутся. Никто не обращал на нас внимания: всех больше увлекала игра в «Пьяные шахматы». Воспользовавшись этим, я сильнее прижалась к Герману, опустив голову ему на грудь.