Преображение
Шрифт:
Выйдя из хижины, он наклонил голову и прислушался. Нетрудно было услышать, как Лиа пробирается вниз по склону горы. Если она пыталась сохранить все в тайне, у нее это получалось плохо.
Двинувшись вслед за ней, он услышал слева от себя шаги еще одного человека. Его поступь была тяжелой, и Уэсли догадался, что это тот великан, которого он раньше видел на месте своей ночевки. Он следовал за Лией по пятам, стараясь не попасться ей на глаза.
Уэс бесшумно скользнул влево и по дороге подобрал толстый сук. Справиться с человеком такого телосложения можно только с помощью чего-то тяжелого.
Следуя за ним и
« Где, черт возьми, ты была?»
Уэсли притаился, сидя на земле, и следил за ними, пораженный, пытаясь понять, во что же Лиа ввязалась.
Но тут же он выпрямился, потому что сук, который он держал в руках, был прижат к земле чьей-то ногой. Он посмотрел прямо в глаза юного гиганта, которого впервые увидел накануне. Уэсли безотчетно замахнулся, но кто-то, стоявший за его спиной, перехватил его руку. Резко повернувшись, он увидел второго гиганта.
Уэс выдернул руку из его тисков.
— Если хоть один из вас тронет мою жену, я убью вас! — прошипел он. У него не было особых оснований думать, что они испугаются угрозы, но это его не остановило.
— Она пока вне опасности, — сказал один из незнакомцев. — А теперь возвращайтесь в хижину, а то ваша рана опять начнет кровоточить.
В свете луны Уэс перевел взгляд с одного юноши на другого, неожиданно поняв, что происходящее связано с большой опасностью и Лиа каким-то образом втянута в это дело.
— Моя жена нуждается в помощи, я не ошибся? — спросил он, надеясь в душе на сочувствие этих людей.
— Возвращайтесь в хижину, тогда и поговорим, ответил один из них.
Спустя четыре часа Уэсли опять остался один в крохотной хижине. Лампа погасла, и в комнате стемнело, но он подумал, что его ярости хватило бы на то, чтобы осветить половину земного шара.
Сначала оба юноши, Бад и Кэл, изъяснялись с трудом, как будто им редко приходилось открывать рот.
Но после уговоров и после того, как увидели жгучий интерес Уэса, они разговорились так, что никак не могли остановиться. Они не помнили своих родителей, но их взяла к себе мать Ревиса, когда им было по три года, и уже тогда они были такими крупными, что люди смотрели на них с удивлением. Еще мальчиком Ревис стал вором, но несмотря на это его отличало обаяние. Многие обращались с Бадом и Кэлом словно с уродами, а они были всего лишь молчаливыми великанами. Но Ревис был с ними добр. Его мать использовала юношей как еще одну пару быков, поэтому когда Ревис предложил им податься на запад, Бад и Кэл согласились.
К этому времени они прожили в лесах Кентукки четыре года, и хотя Ревис хорошо обращался с ними и они многим были ему обязаны, им не нравилось, как он обходился с женщинами, которых приводил в хижину. Несколько раз Бад и Кэл пытались помочь этим женщинам, но те в страхе начинали кричать, потому что Эйб запугивал их небылицами о жестокости юношей.
Однако Лиа была не такой. Она не поверила россказням Эйба об их слабоумии и была с ними ласкова.
— Лиа берет на себя чужие заботы, — пробормотал Уэсли. — Вы поможете ей бежать? Бад и Кэл переглянулись.
— Без вас она никуда не уйдет. Эйб сказал, что если она убежит, то он расскажет
— И я этого не люблю! — бросил Уэсли, а потом принялся расспрашивать их о затеях Ревиса. Уэс знал, что в течение многих лет бандиты грабили переселенцев, направлявшихся на запад, еще до того, как здесь появился Ревис. Бад и Кэл знали только, что Ревис докладывает обо всем человеку по прозвищу «Танцор», но ничего о нем не знали.
— Мне бы хотелось узнать, кто этот Танцор? — задумчиво проговорил Уэсли. Юноши собрались уходить.
— Нам пора возвращаться. Скоро придет Ревис. Поправляйтесь, а мы присмотрим за вашей красивой леди.
— Она ведь настоящая леди, правда? — заметил Уэс на прощание.
Теперь он остался совсем один и принялся раздумывать над только что услышанным. На него произвело сильное впечатление то, что Лиа так рисковала, чтобы защитить его. Вспомнив историю их брака, он подумал, что не очень-то много сделал для того, чтобы она его полюбила. Ему вспомнилась Кимберли, и он попытался представить, что бы сделала она в подобных обстоятельствах. Уэсли был уверен, что Ким не рискнет своей головкой или столь высоко ценимым целомудрием, чтобы помочь кому-либо.
— Я возмещу тебе все упущенное, Лиа, — прошептал он в темноту. Пока он будет надеяться на то, что юноши защитят ее; но когда дела пойдут на поправку и не будет опасений, что при малейшем движении его рана откроется и он умрет, истекая кровью, он сам защитит ее. А затем он постарается что-нибудь сделать так, чтобы не оставаться для нее всего лишь обузой.
Глава 18
В ту ночь Лиа спала мало. Но и во сне ее мучили страхи за Уэсли, оставшегося в одиночестве. Кто знает, что обретается в этих лесах? Медведь, которого они видели, мог сломать дверь и добраться до него. И что еще хуже, его мог найти Ревис и всадить ему пулю в сердце. Когда она проснулась, ее голова болела, глаза опухли.
— Тебе следовало бы выглядеть иначе, — заявил Эйб, когда она принялась готовить завтрак. — Ревису нравятся красивые женщины.
— Меня не интересует, что нравится Ревису. Я буду делать то, что захочу.
— Тебе будет лучше, — Эйб склонился к ней, если ты захочешь угодить ему, а то мне, может, захочется рассказать ему, где находится твой богатый любовник.
У Лии затряслись руки, но она продолжала жарить грудинку. Лишь после того, как завтрак закончился, она убрала посуду и принялась готовить обед, появился Ревис. Он стоял, прислонившись к стене хижины, и подравнивал ногти ножом с длинным тонким лезвием.
Лиа вскочила, высоко подняла голову и мимо него направилась к двери.
Он схватил ее за волосы и обмотал их вокруг руки, потом подтянул ее к себе.
— Значит, леди слишком хороша, чтобы разговаривать с вором?
— Оставьте меня! Мне не нужно ваше внимание.
Меня ждет работа. Бад и Кэл…
— Ты пожалеешь, что восстановила их против меня, — Он откинул ее голову назад, и поцеловал в уголок рта.
Лиа увидела на его лице улыбку, и вдруг ее голова дернулась. Он тут же оттолкнул ее и глумливо помахал перед ней длинной прядью ее волос. Лиа подняла руку к затылку и ощутила неровный край волос там, где он срезал их. Когда она бросилась в хижину, за ее спиной звучал смех Ревиса.