Преображение

Деверо Джуд

Эйб принялся упрекать Лию за то, как плохо она обошлась с Ревисом, но стоило ей произнести несколько сочных слов, как он вышел из хижины.

Большую часть этого долгого дня Лиа была занята приготовлением еды, и за обедом она как могла пыталась отблагодарить Бада и Кэла за оказанную помощь. Юноши вели себя так, будто и не слышали ее. Поддавшись внезапному порыву, она расцеловала обоих в щеку.

— Надеюсь, ты не вознамерилась залучить этих болванов в свою постель? — заныл Эйб. — Ты не можешь отвергнуть Ревиса ради этих головорезов.

— Эйб, —

спокойно ответила Лиа. — Я достаточно тебя наслушалась. Если ты…

— Если ты чересчур обозлишь меня или Ревиса, — прервал ее Эйб, — то я ему расскажу про богатенького парня, которого ты прячешь. Так что хорошенько подумай, прежде чем угрожать мне.

После этого Лиа большей частью молчала, и Эйб самодовольно похмыкивал и постоянно напоминал о разных мелких делах, которыми ей придется заняться.

Ночью, закончив все дела, она пустилась в долгий путь к хижине, в которой оставался Уэсли. По пути она сочинила историю, объясняющую, почему не смогла быть с ним.

За долгую дорогу она очень устала. Когда Лиа оказалась у хижины, ее сердце колотилось. Как Уэсли, все ли в порядке?

Она зажгла стоявшую около кровати лампу и с облегчением вздохнула, увидев, что Уэсли мирно спит. Он тут же открыл глаза.

— Лиа? — прошептал он.

— Я уже здесь. Я принесла тебе еду. Ты можешь есть?

Он молча разглядывал ее.

— Где ты была, Лиа? — тихо спросил он и сел.

— Лежи! Лежи спокойно, а я тебя покормлю. — Она попыталась удержать его, но он оттолкнул ее руки.

— Отвечай!

Его голос звучал повелительно, и внезапно Лиа дала волю чувствам. Она упала на край кровати, закрыла лицо руками и заплакала. — Лиа, любимая, заговорил Уэсли и потянулся к ней. — Я вовсе не хотел обидеть тебя до слез.

— Просто я устала, и столько всего происходит.

— Что происходит? — спросил он, стиснув зубы. — Кто ранил меня, и где ты была целый день?

Лиа вытерла слезы тыльной стороной ладони. Невзирая на усталость, ей предстояло разыграть главный в своей жизни спектакль.

— Уэсли, — начала она. — Произошел ужасный несчастный случай. Какие-то люди охотились и нечаянно подстрелили тебя. Они помогли мне перенести тебя сюда, потом ушли. Видимо, они боялись, что , когда ты выздоровеешь, то погонишься за ними, поэтому и решили скрыться.

Она глубоко вздохнула. Теперь предстояло самое трудное.

— Когда я перенесла тебя в эту хижину, у двери появилась маленькая девочка. Она умоляла меня пойти к ней домой. Ее отец умер, но мать и все ее шестеро братьев и сестер слегли с корью, и присматривать за ними осталась только эта девочка. Я решила, что здесь тебе будет неплохо в одиночестве, потому что тебе больше всего нужен отдых, и пошла с ней. Мне целый день пришлось готовить, убирать и ухаживать за больными.

Внезапно она умолкла и взглянула на него. Глаза ее молили верить ей. Она не была уверена, что сумеет выстоять еще и в схватке с ним.

Взгляд Уэсли сверлил

ее. Он ни разу в жизни не слышал такого нагромождения лжи, но она умоляет верить ей. Ее глаза были обведены синими кругами, платье перепачкано во время стряпни. Однако ему было известно, что в этих лесах никто не живет, именно поэтому он и привел ее сюда. Еще он знал, что здесь находилось разбойничье гнездо, и если кто-либо решался осесть в этих местах, то жизнь его оказывалась под угрозой.

И вот Лиа сочиняла историю о какой-то женщине, жившей здесь с семью детьми. Сейчас он был слишком слаб, чтобы встать с кровати и выяснить, где она провела целый день, но по испуганному взгляду Лии понял, что она не скажет ему, что же происходит на самом деле.

— Это очень похоже на тебя — вешать себе на шею чужие заботы, — сказал он, выдавив улыбку.

— Ты… ты не против? — спросила Лиа, затаив дыхание. Поверит ли он ей на самом деле? Не откроется ли рана, если он отправится искать ее?

— Лиа, — ласково продолжал он, — неужели я был таким тираном, что ты решила, будто я заставлю тебя оставаться со мной, пока какая-то вдова с детьми умирает? Ты об этом подумала?

— Нет… я не знала, чего ждать. Кажется, твоя рана не так опасна, как мне казалось. Меня тревожило, что ты остаешься здесь совсем один.

«И что-то испугало так, что ты не осталась со мной», — подумал Уэсли, однако взял руку Лии и поцеловал ее ладонь.

— Ты можешь остаться, или тебе нужно вернуться? Она боялась возвращаться ночью по склону горы, но и оставаться с Уэсом не смела. Ревис мог отправиться разыскивать ее, и она поднялась.

— Я должна вернуться. С тобой ничего не случится?

— Мне будет не хватать тебя, но я справлюсь. Иди и постарайся как следует выспаться. Я поем и еще посплю. У меня так болит бок, что я не способен заниматься ничем другим. Его голос был на редкость усталым.

— Да, — прошептала она и, собрав последние силы, вышла из хижины.

— Черт бы ее побрал, — пробормотал Уэсли, как только дверь за ней закрылась. Что же с ней стряслось? Сначала она ускользнула ночью, чтобы встретиться с пришедшим в лагерь бездельником, и весь следующий день ее трясло от возбуждения. Он помнит, что потом в него стреляли, и пока он истекал кровью, она боролась с этим негодяем.

Сегодня Уэсли весь день оставался в постели, питаясь оставленной кем-то для него едой, и ждал, пока вернется жена. Когда же он снова увидел ее, она казалась постаревшей на десять лет и была перепугана до смерти.

Что, черт возьми, происходит? Придерживая рукой перевязанную грудь, он осторожно вылез из постели. Хата он потерял много крови, рана, в сущности, была не слишком опасна, и он не без умысла постарался избавиться от Лии, пока она не вздумала осмотреть его. Если она умеет лгать, то и он способен на это. Его хитрость будет состоять в том, что он притворится, будто чувствует себя гораздо хуже, чем на самом деле.