Прелюдия
Шрифт:
— Не нервничайте, полковник. Это всего лишь перестала работать аппаратура, обеспечившая вам переход из 1994 года. Навсегда перестала. Так что поздравляю вас, товарищи, с переселением в Союз Советских Социалистических Республик, в 29 июля 1939 года.
Фрагмент 17
33
Юзеф Бек, 10 августа 1939 года
Давить Германию надо срочно! «Правительство» Браухича взялось за дело слишком рьяно, формируя отряды ополчения-фрайкора и присваивая этим подразделениям армейские номера батальонов и полков. А завод «Рейнметалла» в Берлине полностью прекратил отгрузку выпущенного оружия за рубеж, поставляя продукцию на склады рейхсвера.
Скажете, что какое-то там
Да, германские генералы даже не скрывают того, что рассматривают именно нас в качестве своих первоочередных врагов. И никакие угрозы со стороны французов на них не действуют: в Париже расслабились, успокоились тем, что они доминируют в Западной Европе, а наиболее промышленно развитые регионы, ранее принадлежавшие Германии, теперь находятся под французским контролем. Франция не только окончательно заморозила строительство укреплений на Линии Мажино, которые после оккупации Рейнской области и Рура велись очень вяло, но и начали распродавать уже построенные и недостроенные бетонные бункеры на ней фермерам под овощехранилища. А армейские подразделения, которые должны были занять эти укрепления в случае угрозы возникновения боевых действий с Германией, расформировали.
Поэтому, угрожая, наши союзники, включая англичан, всё же согласились на переговоры с немцами. Как заверил меня французский посол Леон Ноэль, на переговорах правительство Третьей республики будет придерживаться очень жёсткой позиции, требуя отменить решения диктатуры Браухича об отказе от условий Версальского мирного договора, а в случае германской агрессии по отношению к Речи Посполитой исполнит союзнические отношения.
То же самое говорят и англичане. Но всерьёз надеяться на их помощь можно только на море и в воздухе: британская сухопутная армия слаба и малочисленна. Разве что, со временем её могут усилить переброской колониальных войск, которые британцы сосредотачивали в Ираке и Палестине для того, чтобы, когда придёт время, нанести удар по Закавказью и Средней Азии, но для такой переброски потребуется несколько месяцев. А к этому времени, как мы надеемся, с Германией будет покончено.
Да, Генеральный штаб по приказу маршала Рыдз-Смиглы уже разработал план разгрома немцев. Главное направление удара польских войск — на Берлин, два сходящихся клина, один от Щецина, а второй — из района Гожува Великопольского. Это всего 100–120 километров, которые польские кавалеристы и танкисты с боями должны преодолеть не больше, чем за две недели. Вторая группировка будет наступать на Дрезден и Лейпциг на юге, от Нысы Лужицкой и из чешских Судет. Там до первого из указанных городов и вовсе от 40 до 80 километров. Третьей группировке, состоящей преимущественно из подразделений бывшей чехословацкой армии, имеющих на вооружении мощную артиллерию и прекрасные танки ЛТ-35 и ЛТ-38, определено направление движения на Нюрнберг и дальше на запад на соединение с французскими оккупационными войсками в Саарской области. Таким образом эта группировка отрежет от остальной Германии Баварию, этот оплот германского национализма, ликвидировать который можно будет потом.
После взятия Лейпцига центральная группировка продолжит движение на запад в общем направлении на Дюссельдорф, чтобы ещё раз рассечь германские
На этом история единого германского государства закончится. Мы готовы, в лучшем случае, позволить существование под польским протекторатом квази-независимых Баварии и Баден-Вюртемберга. Если их не согласятся присоединить, соответственно, австрияки и французы.
На всю операцию отводится два месяца. Максимум — два с половиной, чтобы к началу зимы мы могли уже быть уверенными в том, что никто не ударит нам в спину, когда мы займёмся подготовкой к войне с Россией.
Конечно, этот военный переворот в Берлине сорвал все наши планы. И после разгрома Германии нам придётся значительное время потратить на наведение порядка на оккупированных немецких территориях, потом заниматься доукомплектованием войск, понёсших потери в ходе этой войны, снова перебрасывать войска на восток. В общем, уложиться к середине лета 1940 года, как мы планировали, не удастся. Придётся отсрочить начало разгрома Советской России на позднюю весну 1941 года.
С другой стороны, время играет на нас. За шестнадцать-семнадцать месяцев, которые остаются у нас до этой даты, польская и чешская промышленность построит ещё больше танков, самолётов и пушек. Они нам понадобятся в походе на Восток.
В том, что такой поход нам жизненно необходим, я убедился во время своей поездки в Москву, когда пытался добиться заключения с Советским Союзом Пакта о ненападении. Прикрываясь словами об обоюдном желании заключить такое соглашение, Сталин и Молотов проявили беспримерную наглость, потребовав от меня увязать его с отказом от наших претензий на Латвию и Эстонию, а также прекратить переговоры о вступлении Финляндии в Конфедерацию Междуморье. Трёхдневные переговоры с ними так и остались безрезультатными, поскольку эти требования абсолютно неприемлемы для Речи Посполитой. Ведь ещё на заре существования нашего возрождённого государства маршал Пилсудский утверждал: «Россия должна перейти в состояние второсортной державы. Польша же, как самое большое и сильное из новых государств, могла бы легко обеспечить себе сферу влияния, которая простиралась бы от Финляндии до Кавказских гор».
Хуже того. Ещё будучи в Москве, я узнал о том, что, как докладывал наш агент в Наркомате обороны, советское руководство приняло решение о резкой активизации инженерных работ на линии укреплённых районов, протянувшихся от Ленинграда почти до Чёрного моря и называемой западной прессой «Линией Сталина». Русские начали строить её ещё в середине 1920-х, и многие из старых укреплений уже серьёзно обветшали. Теперь же приказано не только привести их в порядок, но и серьёзно усилить вооружение многочисленных ДОТов, создать на подступах к ним полевые укрепления для пехоты, обеспечить прикрытие этих укреплений пулемётными и артиллерийскими позициями.
Тем не менее, вернувшись с неудачей в Варшаву, я получил от полковника Юзефа Смоленьского, начальника Второго отдела Генерального штаба Войска Польского, «Двуйки», объединяющей разведку (офензива) и контрразведку (дефензива) доклад о численности и состоянии частей Красной Армии в Белоруссии и на Украине. При общей численности армии на середину февраля нынешнего года чуть более 1 миллиона 900 тысяч человек, численный состав недавно переименованного Западного особого военного округа составляет немногим более 150 тысяч бойцов. Киевского особого военного округа — около 250 тысяч. То есть, в сумме не более одной седьмой части польской армии. Конечно, с началом обострения ситуации на Дальнем Востоке русские провели частичную мобилизацию, но их войска перебрасывались, в основном, именно туда, а не на запад. Так что нападения большевиков на Кресы Всходни ожидать не стоит. Им для подготовки к такому нападению потребуется время, куда большее, чем нам на разгром остатков Германии.