Прелести
Шрифт:
— Пойдём к бабушке. Бабушка сегодня в гости звала.
Иринка слезла с дивана и серьёзным, взрослым голосом произнесла:
— Андрей, когда я вернусь, то очень, очень захочу услышать твою сказку.
— Хорошо. Обещаю, что она будет интересной.
Они вышли из квартиры, а я снял телефонную трубку и набрал номер с визитки, которую мне вчера сунул по-пьяни Федяев.
Трубку сняла секретарь:
— Господина Федяева, если можно.
— Кто его спрашивает?
Назвался. Через несколько секунд
— Да?
— Господин Федяев?
— Ну, говорите, говорите.
Ещё раз назвался:
— Вы вчера, в ресторане свою визитку оставили. Просили позвонить.
Он долго пытался вспомнить, наконец, произнёс:
— А, ну да, помню, конечно. Хотел что-нибудь?
— Мы же встретиться собирались, вопрос один обсудить.
— Да? — пауза… — Сегодня я не могу. Давай завтра, с утра, в моём офисе. Хорошо?
— Хорошо.
— Адрес на визитке записан. Ну, до встречи, — и Фёдор Степанович положил трубку.
Отошёл от телефона и услышал, как вновь скрипнула входная дверь. Вернулась Марина.
— Отвела ребёнка?
— Отвела, — женщина вплотную приблизилась ко мне.
— А зачем? — мои руки обняли её талию.
— Понятия не имею.
— Зато я знаю, — и, прижав к себе, впился в зовущие желанием губы.
Крик вырвался на свободу. Глаза налились помешательством. Два тела, бессильные доползти до спальни, упали на диван и забились в конвульсиях. Звериное чувство стонущей плетью стегало рвущиеся на части куски плоти, доставляя обоим грязное наслаждение. Вторая половина утреннего триллера. Дополнение. Променад в аду, но какое наслаждение! Ух…
Я, тяжело дыша, откинулся на спину и некоторое время лежал, не двигаясь. Женщина так же отдыхала, закрыв глаза и не шевелясь.
— Марина, — почти шёпотом позвал я, — Марина…
— Что? — она не открывала глаза.
— Скажи, ты меня тоже, в данный момент, любишь?
— Пожалуй, да.
У меня непроизвольно вырвался клокочущий, идиотский смех:
— Да ничего, ничего, это я так, о своём, — успокоил я женщину, когда она приподнялась и удивлённо заглянула в глаза, — о своём, сугубо личном.
— А о чём, если не секрет?
— Да какие секреты у вора от батюшки, — выпалил экспромтом придуманную поговорку. — Всё о ней, о любви, значит. Мне сегодня повезло, меня сегодня два раза, в данный момент, любили.
— Ты о чём?
— Говорю же — о своём.
Марина накинула халат и убежала в душ, а я принялся собирать разбросанную по всей комнате одежду.
Извечная игра природы. Вначале с нетерпением ждёшь: «Когда? Когда?». Когда же всё произошло, почесывая затылок, думаешь: «А на кой хрен мне это было нужно?»
— Чаю попьёшь? — Марина вышла из душа.
— Наливай.
— А есть хочешь?
— Как всегда.
Женщина присела ко мне на колени:
— А ещё что-нибудь хочешь?
—
— Что?
— Сказку твоей дочери рассказать.
— Хорошо. Сейчас поедим, и я её приведу.
Она расставила на столике блюда и чашки. Я в первый раз за этот день позавтракал. Или пообедал. Настроение поднялось. Расслабленный и убаюканный сытостью, откинулся на спинку кресла.
— Спасибо, Марина.
— Тебе спасибо.
— За что?
— Как это, за что? Скажем, за внимание, — она налила мне и себе ещё по чашке чая. — Кстати, Саша не приехал?
— А ты его уже Сашей зовёшь?
— Ну, Александр. Какая разница?
— Нет, ещё не приехал.
— Жаль, — вздохнула Марина, — обещал вскоре.
— Да ещё время с тех пор, как он звонил, часами измеряется. Приедет, никуда не денется.
— Андрей, мне почему-то кажется, что ты его недолюбливаешь. Или ошибаюсь?
— Ошибаешься, — я допил свой чай. — Мы с ним «не разлей вода», — и, прерывая начатую тему, — ну что, может быть за Ирочкой сходишь?
— Сейчас приведу.
— Ребёнок вошёл и с порога предупредил:
— Я иду сказку про «край света» слушать. Я уже очень-очень захотела.
— А не обманываешь?
— Нет. Правда. У бабушки можешь спросить.
— Бабушка врать, конечно, не будет. Верю, — усадил ребёнка рядом с собой. — Как ты думаешь, где находится край света?
— На самом дальнем краю, — убедительно ответила Ира.
Спорить не стал — ей лучше знать.
— Так вот. На самом крайнем краю света, крайнее которого нет и быть не может, стояло древнее, древнее дерево. И древнее этого дерева не было ничего на всей земле. Ни растения, ни животного, ни человека.
— А как называлось дерево?
— Когда-то оно, конечно, имело имя, но за давностью лет все его позабыли, и оно само позабыло тоже. Так вот. На самой толстой ветке этого дерева сидела молодая, всего-то двухсот с небольшим лет, сова. Сова жила в дупле, а сейчас, когда на крону дерева опустились сумерки, она выбралась после сна на улицу и принялась озираться по сторонам…
Глава 5
В стае соратников холодно мне,
В стаде противников — тесно.
Нету мне места на этой земле,
Это и есть — «моё место».
Её глаза глядели в разные стороны. Один — в сон, другой — в явь. При этом сон медленно погружался в молоко, а явь продолжала пьяно шарахаться по грозовым облакам. Сова никак не могла сбросить вместе с перьями липкую дремоту и поэтому всегда завидовала змеям. Ночь прятала в капюшон засыпающую землю. Сова трижды прокричала древнюю молитву, приветствуя очередное благополучное возвращение союзника. Её «светлое время суток» наступило.