Прелести
Шрифт:
Четвёртую песню я закончил петь как раз к тому моменту, когда любой, поначалу культурный, цивильный российский ресторан начала девяностых годов превращался в КАБАК. Когда танцуют под любую музыку, пьют любые напитки и считают либо закадычными друзьями, либо смертельными врагами всех присутствующих в зале. Именно в такой момент я подошёл к Вадиму.
Он сидел за чужим столиком, в обнимку с какой-то Натали и что-то ей страстно нашёптывал на ухо. Натали в ответ заливалась конским смехом. За столом при этом присутствовали
— О, Андрюха! А я только что… — приподнявшись навстречу, заорал украинец.
— Пошли, Вадик, нам пора.
— Как пора? Да ещё время детское.
— Вот потому и пора, — подозвал официанта и расплатился по счёту. Сумма оказалась совсем небольшой. Рассчитавшись, я начал поторапливать своего друга.
— А её возьмём? — уставясь на меня пьяным взором и не отрываясь от своей «подруги», промычал Вадим.
— Да бери, кого хочешь.
— Тогда поехали.
Он долго прощался со всеми оставшимися за столом, потом стал требовать официанта. Узнав о том, что я рассчитался, начал убеждать взять назад деньги, ведь платить будет непременно он. Наконец, с горем пополам, мы вышли из ресторана. Вадик тащил за руку еле тикающую Натали и с первого раза не признал свою машину.
В таком состоянии он сел за руль и включил зажигание. Проехав, игнорируя светофоры, два квартала, наконец, обернулся и спросил:
— А куда едем-то?
— Да хоть куда, только на дорогу смотри. Поехали к Лолке, что ли?
— Поехали, — обрадовался Вадим и, на полной скорости развернувшись, выскочил на встречную полосу дороги.
Лолита, как ни странно, находилась дома. После короткого совещания решили, что наш общий друг отвезёт меня и её на Саянскую, а сам, со своей новой Натали, вернётся к Лоле домой.
На том и остановились.
Глава 4
Одна смазливая «короста»
Мне объяснить пыталась просто —
Любовь,
Изобразив её рабу…
Я валялся на кровати и слушал, как капли воды выбивают беспорядочную дробь о края ванны. Лолита-женщина принимала душ. Эта мелодия падающих капель заставляла время сжаться и, распрямившись, лопнуть. В образовавшемся надрыве отчётливо прослушивался дождь. Весенний дождь. Майский дождь. И в открытую форточку доносился запах не середины апреля, а конца мая. Вот-вот должен был выстрелить изо всех своих ****ских орудий ловелас гром. А похотливые коты, претворившись соловьями, заблажат гимн наступающего лета так, что настоящие соловьи в шоке выпадут из своих только что насиженных гнёзд. Вот, вот…
Но в это время Лолита выключила воду. Дура. Всё кино испортила.
— Привет, проснулся-таки? — она, обёрнутая полотенцем, подошла и присела на кровать.
—
— Сейчас, — ушла на кухню и начала греметь посудой.
Бум, дзинь… Я, закинув руки за голову, считал, сколько раз она прогремит. Получилось одиннадцать.
Девушка где-то нашла поднос, который я раньше в упор не видел, и, расставив на нём чашки, принесла всё это в комнату.
— Спасибо, — приподнялся и взял одну из чашек.
— Спасибом не отделаешься, — Лола забралась на постель с ногами и прислонилась к стене, — я с тобой итак как сестра милосердия вожусь. То жажду утоляю, то лечу, то ублажаю.
— Заплатить, что ли? — я равнодушно пил свой кофе.
— Глупый. Если бы я хотела от тебя только денег, то взяла бы их ещё в первый раз. Ты мне просто нравишься, и я за тобой ухаживаю, потому что хочу этого. Женские слабости. Могу я сделать что-нибудь хорошее для мужчины, которого в данный момент люблю.
— Даже любишь?
— В данный момент, в данный момент… Знаешь ведь поговорку: «Сердцу не прикажешь».
— Ты ещё вспомни: «Любовь зла…», — допил кофе и поставил чашку назад на поднос.
— Это там, где про козлика?
— Да нет. Про козла, пожалуй, — хрустнул, потянувшись, всеми суставами. — И как часто посещает тебя сие светлое чувство?
— По-разному. Я, вообще, любвеобильная женщина.
— Ну, в этом-то мне довелось убедиться, так сказать, на личном опыте.
— Неужели? И как? — Лолита медленно провела рукой по одеялу и остановилась как раз в том месте, где был спрятан предмет гордости большинства мужчин. Моей, разумеется, тоже.
— Что-то потеряла?
Она откинула полотенце и наклонилась надо мной. Её небольшая, аккуратная грудь почти касалась моего подбородка. Смочил слюной ладони рук и осторожно, медленно дотронулся до её сосков. Затем, так же медленно, стал вращать ладони, каждую в разные стороны, правую — по часовой стрелке, левую — против. Причём, только едва-едва прикасаясь к вздувающимся и краснеющим живым бугоркам. Лолита, держась на руках, изогнулась и запрокинула голову назад так, что её волосы растеклись чёрной лентой по ключицам и доставали почти до талии. Мои руки ласкали её шею, уши, лицо, потом вновь принялись за грудь.
Внезапно она сдёрнула одеяло и резко, стремительно припала губами к низу моего живота. В один миг почти вся гордость оказалась затянутой во влажную, горячую, вращающуюся, приятную воронку. Я позволил себе расслабиться и откинулся навзничь на подушки. Но только на несколько секунд. Уже через мгновение Лолита, добившись нужной упругости, выпустила из пасти свою жертву и вытянулась на мне с тигриной элегантностью, вновь лишь слегка касаясь горящими сосками моей груди.
— Муррр…
— Ишь ты, кошечка. Только вот домашняя или дикая?