Прелести

Школин Андрей

Вадим сжимал правой рукой снятый с предохранителя пистолет и рисовал в голове картинки, в которых мозги наглеца, подобно вулкану, красочно разлетаются в разные стороны света. Однако мазать салон собственной машины не хотелось. Жалко…

Фантазии прервал второй незнакомец. Он подошёл к БМВ и махнул головой в открытое окошко первому. Тот открыл дверь и хлопнул по плечу водителя:

— Ну, до встречи. Надеюсь, вскоре, увидимся. Кстати, ты плохо выглядишь, отдохнуть бы не мешало.

Они вдвоём, предварительно высадив Марго, уселись в «девятку»,

и машина, взвизгнув, рванула с места и растворилась в потоке автомобилей.

Всё это Вадик поведал, без остановки летая по комнате, от окна к кровати, на которой восседала «его» женщина.

— Короче, я тебе рассказал, а ты думай, — он на миг остановился и развёл руки в стороны. — У меня своих проблем по горло, а тут ещё в твоём дерьме копаться. Предупреждал ведь: «Доиграешься»!

— Играл, играл трубач и доигрался — трубу спёрли, — я помассировал кадык. — Маргарита, ты умеешь кофе заваривать? Сделай доброе дело, напои моего друга.

— Какое кофе, чёрт возьми. Кофе… — вслед девушке заворчал украинец. — Что делать-то будешь?

— Её о чём спрашивали? — махнул головой в сторону кухни.

— Спросили, где живёшь, и что она о тебе знает. Она, разумеется, дала адрес.

— Откуда узнала-то?

— Как откуда? Мы ведь к тебе вчетвером заезжали. Так что, жди скорых гостей. Говорил, не связывайся с Измайловым. Эх, Андрюха… Возвращайся-ка ты в Красноярск. Вернее будет.

Мы перебрались на кухню, где нас ожидали Маргарита с кофе или кофе с Маргаритой, как с молдавским коньяком. Крепкий напиток…

— А кроме адреса они ещё спрашивали что-нибудь?

— Спрашивали: «Кто ты и откуда»? Но я ведь ничего о тебе не знаю, — Марго кокетливо прищурила глазки, — хотя, не прочь познакомиться поближе. Лола много лестного о тебе рассказывала.

— Даже лестного?

— Да-а… — Протянула она. — Кстати, почему ты к ней не заезжаешь? Она будет рада тебя видеть.

— Рада?! Мне почему-то кажется наоборот.

— Да нет. Она только о тебе и говорит.

— И что же она говорит?

— Называет тебя противным, самолюбивым, себе на уме и, к тому же, с кучей комплексов, типом.

— Здорово. Тогда ты точно врёшь. Люди с такими характеристиками нравиться не могут.

— Напротив, именно за всё это она тебя и любит, — Маргарита отхлебнула из чашки и приблизила своё лицо почти вплотную к моему. — Женщины любят мужчин не за их достоинства, а за их недостатки. Хотя достоинств у тебя, по всей видимости, тоже хватает.

— Может быть, я мешаю? — надул щёки Вадик.

— Может быть, может быть, — по-прежнему находясь губами в десяти сантиметрах от моего лица, пропела девушка, — всё может быть.

Я глядел на её белые, блестящие зубы, на изгибающиеся в ухмылках накрашенные брови, на светлые волосы и пытался найти ответ на вопрос — отчего мне нравятся женщины с «нестандартным» выражением лица? Именно таким, какое было сейчас у Маргариты.

— Маргарита, Маргарита, ветер волосы ласкает… — промурлыкал автоматически слова старого русского романса. — Скажи, дорогая, зачем

ты живёшь?

— Наверное, для того, чтобы… — она мягко обняла мою шею левой рукой и поцеловала в губы. — Пожалуй, вот для чего.

— Ну, ты обнаглела, — покачал головой украинец.

— Береги её, Вадик, — проведя пальцами по щеке девушки, выдавил я. — Маргарита — сокровище. Она мне только что глаза раскрыла.

— Ага, учил носорог сына женщин любить, тот к нему сзади и пристроился. Ты смотри, чтобы она тебе чего-нибудь другого не раскрыла, — Вадим поднялся из-за стола. — Ладно, у меня ещё дел невпроворот. Ты со мной, нет? — бросил он девушке. — Одевайся.

— Подбрось меня до метро, позвонить надо. Следующий раз сниму квартиру с телефоном.

— Подброшу, пошли. А ты чего расселась, как на именинах Ильича покойного. Сейчас как ту кошку в форточку выброшу за то, что дедушку Ленина не любишь. Живо!

Возле метро Вадик притормозил и повернулся ко мне:

— Ну, если что… В общем, знаешь, как меня найти. Чем смогу… Хотя… — он вздохнул и махнул на прощание рукой…

* * *

У телефона-автомата переминались с ноги на ногу несколько человек. Я занял очередь, остановился невдалеке и, расстегнув куртку, меланхолично огляделся. Весна подошла к той своей отметке, когда природа, сжавшись в пружину, замирает в ожидании майского, зелёного взрыва. Листьев не было, но пружина уже не сдерживала набухания наглых молодых почек. Вспомнилась весна в Сибири. В Сибири не бывает весны. Зима, зима, снег помаленьку чернеет, люди до мая носят тёплую одежду, потом вдруг — ба-бах! В течение двух дней всё растаяло, вылезла трава, вырвались на волю листья — «О, блин, лето!»

В Москве по-другому. В Москве всё наэлектризовано ожиданием. Вот-вот, вот-вот… И когда приходит это «вот-вот», никто его не замечает. Ну, весна. Ну и что? Ждали ведь…

Убаюканный весенним солнышком, народ разговаривал не спеша, и очередь не продвигалась. Я бесцельно пинал камень, щурился и вспоминал рассказ Вадима.

Вот тебе и «Тишина задаром». Ё из Бе…Как бы теперь товарищ Измайлов не пришил меня раньше времени. Всё к тому идёт. И погибнет поэт-песенник в борьбе за дело, хрен знает чьё и какое. Как Павка Корчагин. Нет, у того хоть идея была…

Я прорвался к телефонной трубке лишь спустя полчаса.

— Игорь Сергеевич? Ну, вот я и позвонил…

Встречу назначил прямо сейчас. Сейчас так сейчас… Состояние абсолютного, фатального пофигизма. Прострация. Сейчас так сейчас. Сродни: «Если не я, то кто же?», только опять же при полном отсутствии идейного содержания. В общем, я спустился в метро…

Купил в кассе десяток круглых жетонов и, бросив один в щель пропускного автомата, с опаской протиснулся сквозь гигантский компостер. Сколько бы не проходил в подобные ворота, всегда преследует чувство страха перед опасностью быть закомпостированным, как бедолага Волк из известного мультсериала «Ну, погоди!» Волку тогда явно не подфартило. Мне повезло, не прихлопнуло.